Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Закрути в письмо свидетельство о твоем рождении и смерти, — сказала Мурчин Раэ, — и поровнее, не перекашивай… так почему пятнадцать тысяч, Ида? Молчишь? Дай-ка подумать…

Ведьма Ида стояла на коленях, готовая вот-вот потерять сознание. Ее чуть-чуть потряхивало, зубы были отчаянно сжаты, затравленный взгляд смотрел в никуда…

— Мы в начале разговора уяснили, что если ты запросишь за меня двести тысяч, то будешь отправлена на костер вслед за мной. А Катвиал положит большие денежки себе назад в карман. Да, ты не дура, а девочка, которая не присвоит кошелек с тремя тысячами марок золота, но вернет за вознаграждение… Фере, ну как ты закручиваешь письмо! У меня когти с твой мизинец длинной и я все равно закручу посноровистей, чем ты!.. Дай сюда! Держи свечку, грей сургуч! Все сама!... И ты решила попросить за меня не двести тысяч, а поменьше, чтобы Катвиал жаба не задушила заплатить. Так сказать, приятно ее удивила — наконец-то сдашь ей ведьму Мурчин да еще за пятнадцатую часть цены! Разумно… И деньги получишь, и Катвиал на тебя не донесет, и объяснить людью, откуда у тебя эти деньги, будет проще. Пятнадцать тысяч господа могут завещать хорошей любимой служанке, даже подарить, или она сама накопить — это правдоподобно.… До чего ж ты умна!

Иду уже мелко трясло, пока Мурчин бережно и кропотливо сворачивала свиток в свиток.

— М…Мурчин! П… прости меня!

— Да я тебя и не виню. Я же столько для тебя сделала! Одно удовольствие ответить мне неблагодарностью, верно, Чушка?

Ида медленно, путаясь в роскошном зеленом платье, поползла к Мурчин:

— Прости… я… я опять полезла не в свои сани! Я не знаю, что на меня нашло…

— Я могу объяснить, — невозмутимо сказала Мурчин, — тогда, когда тебя все унижали, и ты лежала свернувшись клубком в чулане за домом, я ходила в белых платьях и не знала лишений. Тебя винили в том, что из-за тебя началась охотна на ведьм и нам пришлось безвылазно сидеть в Кнее без городских развлечений… а тут… охота на ведьм началась из-за меня. И мне за это… ни-че-го! Вот ты и подумала «я заплатила за то, что попалась, заплати и ты, баловница судьбы!»

— Мурчин… прости меня…

— Да я тебя и не виню. Это я была бы виновата, не держи ухо востро. Ты, наверное, была очень недовольна, когда я приказала тебе сжечь дом и улетать из Авы? Ты недополучила не только пятнадцать тысяч, но и возможность поторжествовать надо мной? Это ты меня прости, что я тебя так разочаровала!

С этими словами Мурчин налила на край свитка потекший сургуч, поворошила канцелярские принадлежности в конторке и извлекла печатку с гардениями. Точным движением приложила к сургучу и осторожно отняла, любуясь оттиском. Ида тем временем подползла к Мурчин поближе и сделала попытку ухватить ее за юбку в мольбе о милости. Мурчин легко отступила и повисла в воздухе.

— Мурчин, пощади! Я согласна снова стать Чушкой и вернуться в чулан! Я знаю, что ты добрее Ронды! Ты же спасла меня… и я… я такая глупая. Что даже если захочу, не смогу тебе навредить…

— Я не добрее Ронды. Я ее умнее и умею избавляться от своих врагов, — сказала Мурчин, не глядя на Иду.

— Это же а первый и последний раз!

— В последний — да. Но не в первый. Первый раз я с тобой даже обсуждать не хочу... — как бы про себя сказала Мурчин.

Одним мановением руки она подняла младшую ведьму в воздух и сбрасывающим движением кисти швырнула ее в болото. Раздался плеск. Затем захлебывающийся вопль:

— Мурчин, пощади! Пощади меня!

Раэ вспомнил зловещие пузыри на поверхности воды, подорвался:

— Нет! Только не так!

— Это мой враг, моя собственность. — сказала Мурчин, и ткнула его коготком, усаживая назад на банкетку, — со своими расправляйся как хочешь. А мои должны гибнуть самой лютой смертью!

Глава 69. Правосудие ведьмы

Раэ вскочил с банкетки, подбежал к осыпавшемуся краю башенной площадки и увидел, как Ида, барахтаясь в болоте, волоча за собой разбухший подол платья, попыталась добраться до точащей из воды коряги. Ведьмы — не тонут. Не потонула и Ида. Но это было для нее только хуже…

— Мурчин… — позвал Раэ, повернувшись к ведьме. Он и не заметил, как у Мурчин на руку села почтовая ворона, к лапе которой ведьма, что-то мурлыча себе под нос, прикрутила письмо.

— Порядок, — пропела ведьма, словно не слыша Раэ, и подбросила ворону в небо, проследила за ее взлетом, — так, с одним делом разделались.

— Мурчин… — опять позвал Раэ.

— Да, мне нравится, когда ты меня называешь по имени, жаль, что для этого надо создавать особые случаи. Ну, приступай к своим просьбам…

— Мурчин! — выкрикнула Ида с коряги, — разве я плохо служила тебе все это время? Неужели ты это не зачтешь?

Ведьма тоже подошла к краю башенной площадки и глянула вниз на облепленную грязью и тиной Иду, на пузырящуюся рядом с ней воду…

— Зачла, — звучно разнесся над болотом голос Мурчин, — так вот, твои попытки меня предать перечеркнули все. И ведь таких попыток было достаточно. Я тебя спасла от Ронды, от голода, дала тебе несколько лет спокойной жизни. Ты мне это зачла?

Ее вопрос так и повис над вечереющем болотом. Мурчин отвлеклась на Раэ, который судорожно шарил по столу.

— Что ты тут ищешь?

Не найдя ничего подходящего, Раэ схватил бутылку и стал быстро выливать из нее вино, обливаясь, глядя на Мурчин молящими глазами.

— Ты… что задумал? — удивилась ведьма. Раэ побежал краю со все льющейся бутылкой:

— Ида! Ида! — выкрикнул он, — тебе не спастись! Я тебе сейчас кину бутылку! Разбей ее, возьми осколок. Перережь себе горло, чтоб не мучиться!

— Ух ты! — хохотнула Мурчин. — ишь чего придумал!

Раэ с размаху бросил бутылку в болото, чтобы она хоть сколько-то близко упала к коряге, где скорчилась Ида, но… бутылка натолкнулась в воздухе прямо над башней на какую-то невидимую стену и о нее же разбилась вдребезги. Осколки посыпались на площадку, Мурчин даже отскочила на