Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

О своей жизни там, в Чосоне. Девушка решила не ломать голову над тем, чем же всё-таки это было – игрой воображения поврежденного сотрясением в результате аварии мозга или переселением души в другое тело. Для нее эти воспоминания так и оставались лучшими, счастливыми воспоминаниями. Она только жалела, что больше никогда не сможет поговорить с верной Ха Юль, увидеть глаза любимого и прижаться к нему всем телом.

Лера по-прежнему всем сердцем любила разбойника, кем бы он ни был. Юн Хо подарил ей так много счастливых мгновений, что она не могла, да и не желала отказываться от них, сохраняла их в памяти, как самое ценное сокровище, как яркие фантики от конфет, которые порой собирают маленькие дети, чтобы потом любовно перебирать их и вспоминать вкус съеденных сладостей. А еще она так и не поняла, куда ускакала на своей лошадке Ха Юль. Но то, что с ними девушки уже не было, когда Леру ранили из арбалета – это совершенно точно. Что со служанкой случилось потом, позднее? Схватили ее, или она успела уехать? И если да, то как сложилась дальше ее жизнь, без Со Хён и Юн Хо? И что произошло с ее любимым после того, как ее увлекло в сияющий поток света, откуда махала ей радужно-золотистой рукой богиня? Вопросы, вопросы, ни на один из которых у Валерии не было ответа.

Бывало, что Лера начинала размышлять обо всем этом, а потом спохватывалась, что, возможно, ничего этого и не было, а все эти месяцы она просто лежала без движения на больничной кровати в коме, с прикрепленными к телу датчиками, подающими на медицинские приборы сигналы о том, что она еще жива до сих пор.

Внешне она казалась совершенно обычной, и мама радовалась, что ее девочка приходит в норму. К такому же мнению пришел и доктор Иван Денисович, потому что два месяца спустя выписал ее из больницы, продлив листок нетрудоспособности еще на месяц и вручив вместе с выпиской напечатанные на двух листах рекомендации, как вести себя первое время дома, а именно – много гулять на свежем воздухе, хорошо спать, есть много свежих овощей и фруктов и получать как можно больше приятных впечатлений и положительных эмоций.

Мама на радостях и в благодарность притащила доктору целый пакет с подарками: бутылку хорошего коньяка, шампанское, дорогой шоколад. Тот делал вид, что смущен, однако же, весь пакет принял с довольным выражением лица.

Незадолго до выписки ее отправили в рентген-кабинет, где неразговорчивый усатый мужчина сделал снимки её ноги, а также ребер. К счастью, все переломы срослись правильно, но Иван Денисович, разглядывая на свет большие прямоугольные рентгеновские снимки, предупредил девушку, что, возможно, будут фантомные боли в местах переломов, особенно перед непогодой.

Лера молча выслушала это, никак не прокомментировав.

В день выписки Евгения Ивановна приехала за дочкой, привезя ей одежду, чтобы можно было переодеться. Стояло уже начало апреля, но воздух все еще был свеж, и приходилось носить легкие куртки. Мама вызвала такси, которое подъехало на парковку перед больничным корпусом, и две женщины – мать и дочь – вышли на улицу, получив телефонный звонок от водителя.

Выйдя на улицу, Лера в первую минуту захлебнулась свежим воздухом, проникшим в легкие, отвыкшие от него почти за полгода пребывания в помещении. Мама даже испугалась, тревожно начав спрашивать дочь, что с ней. Но Лера помотала головой и, сделав несколько медленных, глубоких вдохов и выдохов, ответила:

- Все в порядке, мама! Просто я слишком давно не была на улице… Идем к машине!

Евгения Ивановна приобняла дочь за спину и повела ее к такси.

Вскоре они были дома. Квартира показалась девушке чужой, отстраненной. Но она понимала, что это вскоре пройдет, и она снова привыкнет и к их маленькой кухоньке, и к своей девичьей кровати в единственной комнате. Привыкнет и к пище, от которой уже отвыкла там, в том непонятном мире, где она жила несколько месяцев, уже и не надеясь когда-нибудь вернуться домой. Но вот вернулась же…

Мама принялась хлопотать на кухне, готовя обед, или, скорее, ранний ужин, а дочку отправила в ванную комнату. Лера с наслаждением погрузилась в теплую пенную ванну, несколько минут просто наслаждаясь прикосновением воды. Вспомнила вдруг, к каким ухищрениям приходилось приходить в Чосоне, чтобы искупаться, и вздохнула… Всё-таки блага цивилизации – это прекрасно!

Ее рыжие волосы, еще в октябре спускавшиеся чуть ниже лопаток, за время, что она провела в коме, прилично отросли и теперь достигали талии. Девушка долго и тщательно мыла их шампунем, сделала питательную маску для волос, а в конце побаловала кондиционером, но подумала о том, что все же придется укоротить их в парикмахерской. А еще не мешало бы заняться ногтями и записаться на процедуру к своему мастеру. Вот та удивится, увидев клиентку, которая пропала почти на полгода!

Тщательно вытираясь большим мягким полотенцем, а во второе заворачивая влажные волосы и накручивая на голове нечто вроде тюрбана, Лера случайно взглянула на себя в настенное овальное зеркало над раковиной и внезапно вспыхнула: нагое тело напомнило ей вдруг, как они с Юн Хо занимались любовью в темноте ее опочивальни. Затрясла головой, отгоняя яркое видение. Хватит, хватит грезить о Юн Хо! – приказала себе. Он остался там, если даже и был на самом деле! И больше Лера никогда, никогда не встретит его!

Что он там говорил? «Буду любить тебя всегда, сколько бы жизней мне не пришлось прожить»? Как?! Как он собирается это сделать?.. Девушка отбросила полотенце на стиральную машинку-автомат, стоявшую у стены тут же, в маленькой ванной комнате и принялась надевать нижнее белье и халат.

Сунула ноги в тапочки из искусственного меха с мордочками милых кошечек на верхней части и, вынув заглушку из днища ванны, вышла в коридор.

Отправилась на ароматы готовящейся еды прямиком в кухню. Мама, за время ее купания, успела настрогать салат из свежих помидоров и огурцов, заправленный оливковым маслом, пожарить на сковороде румяную картошечку и потушить в микроволновке филе индейки.

- М-м-м! – потянула носом девушка. – Как я соскучилась по такой простой еде, мамуль! Сейчас захлебнусь слюной! Твоя жареная картошка – это нечто!

- Садись скорее! – засмеялась женщина. – Буду кормить тебя, а то вон как похудела…

Вспомнив о причине худобы, обе как-то