Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

Глава 38

Лера

Где-то над ухом назойливо повторялся противный писк, звучавший с раздражающей ритмичностью, словно наглый комар нашел свою жертву и теперь примеривался, как бы половчее впиться хоботком и начать сосать кровь.

Лера подумала, что надо бы прихлопнуть противного кровососа, иначе потом вся кожа будет в зудящих укусах. Но рук не чувствовала. То есть совсем. Как будто их у девушки вообще не было.

Она вдруг испугалась и подумала: а что с ней вообще такое? Где она? Попробовала приоткрыть веки, и это ей неожиданно легко удалось. По ощущениям, девушка где-то лежала, но вот где? Над головой простирался белый потолок. Вокруг было светло, как днем. Похоже, и был день. Валерия медленно повела глазами в сторону и с удивлением обнаружила, что она находится в обычной комнате. Безликой, какими бывают больничные палаты, обитатели которых меняются так часто, что не успевают оставить никаких следов своего пребывания…

А потом она увидела у стены сидящую на простом деревянном стуле женщину, откинувшуюся на спинку и прислонившуюся затылком к стене. Глаза женщины были прикрыты, а лицо…

- Мама! – вскричала Лера, не в силах поверить, что видит собственную мать.

Однако вместо крика с губ ее слетел еле слышный шепот. И, боясь, что родительница ей всего лишь снится, девушка позвала громче:

- Мама!..

Та вздрогнула, открыла глаза и, встретившись взглядом с Лерой, вскочила на ноги. Бросилась к кровати, на которой лежала девушка, схватила ее за руку, безвольно лежавшую поверх белой простыни, и выдохнула:

- Доченька! Слава богу! Очнулась!

И тут же подлетела к двери палаты и, толкнув дверь, крикнула в коридор:

- Кто-нибудь! Сестра! Сюда! Помогите!

Лера утомленно прикрыла глаза, а потом услышала быстрые шаги, и незнакомый женский голос произнес:

- Что случилось?

- Она очнулась! Моя дочь!..

- Позвольте! – раздалось уже гораздо ближе, и прохладные пальцы прикоснулись к щеке Леры. Она распахнула ресницы: над ней склонилась женщина в медицинском костюме персикового цвета и шапочке, прикрывавшей волосы.

- Пришла в себя? Вот и умница! Вот и молодчинка! – с улыбкой заговорила она, одновременно прикасаясь ко лбу девушки, а затем к ее запястью, считая пульс. – Сейчас поставим тебе витамины, измерим температурку… Ты умница! А какие глазки красивые! Как изумруды!.. Ты и сама красавица!.. Мама твоя так ждала этого момента…

Лера скосила глаза на мать: та стояла рядом и, зажав ладонью рот, беззвучно плакала. Слезы двумя быстрыми дорожками катились по щекам женщины, и она тихо всхлипывала, не сводя взгляда с дочери.

Медсестра бросила на нее короткий взгляд и сказала:

- Ну, что же вы, мамочка! Не плачьте! Радоваться надо, а вы плачете!

- Это я от радости!.. – сдавленно ответила мама, вытирая пальцами слезы.

А медсестра уже продолжала:

- Побудьте с дочкой. Я сейчас вызову вашего доктора, он осмотрит Леру и назначит лечение… Возьмите стул, присядьте здесь, рядом! – скомандовала она и вышла из палаты.

Мама подставила стул и опустилась на него:

- Доченька… Какое счастье! Ты наконец-то очнулась! Господи, спасибо!

- А… Юн Хо? – вдруг спросила Лера.

Мама недоуменно подняла брови:

- Что?..

- Юн Хо… Что с ним?..

- А кто это – Юн… Как ты говоришь? – женщина осторожно взяла кисть девушки и прижалась губами к тыльной стороне ладони.

Лера покачала головой и выдохнула:

- Нет… Ничего… Мама… Что со мной?..

И женщина заговорила с готовностью, как будто мысленно уже много раз проговаривала эти слова:

- Тогда вечером тебя нашли на дороге мальчики из нашего же дома. Ну, ты знаешь: Денис Сомов, Никита… Вечером из города возвращались и наткнулись на тебя. Хорошо, у них на телефонах фонарики были включены, а так бы прошли, не заметив – ты лежала у самой обочины. Сама же знаешь, как у нас на улице фонари горят – через раз… Мальчишки испугались, что ты мертвая, а потом кто-то догадался проверить пульс у тебя… Молодцы, не растерялись! Сразу «скорую» вызвали! Пока ждали ее, Дениска побежал домой, мне сообщил… Я, в чем была, куртку только да сапоги накинула, и бегом за ним на дорогу… Господи! Думала, сердце разорвется, когда тебя там увидела!.. Дождь хлещет, как из ведра, ты насквозь мокрая, в луже, лежишь, как кукла поломанная… Ох!.. – женщина судорожно вздохнула, закрыв глаза ладонью, но потом совладала с эмоциями и продолжила тихим, бесцветным голосом. – «Скорая» приехала, и мы повезли тебя в больницу, в хирургию. Там сразу же в операционную… Мне доктор потом сказал, что тебя машина какая-то сбила – такие повреждения были: нога сломана, несколько ребер с правой стороны, и сотрясение… Ужас! Какие же твари это сделали?! И ведь бросили тебя там, уехали! Если бы не мальчишки – так и осталась бы ты там… – мама опять всхлипнула.

В палату быстрым шагом вошел мужчина средних лет с проседью на висках, в белом халате, с фонендоскопом на шее и шариковой ручкой в нагрудном кармане. За ним неотступно следовала медсестра.

Мама Леры замолчала и встала со стула:

- Доктор!..

- Здравствуйте, Евгения Ивановна! – кивнул врач, подходя и внимательно оглядывая лежащую на кровати девушку. – Ну, вот! С возвращением, Лера! Как чувствуешь себя?

- Странно… – ответила она тихо.

- Ну, это не мудрено! Все-таки три месяца в коме провела…

«Три месяца?!» – ужаснулась девушка, но вслух ничего не сказала. Ей требовалось время, чтобы осмыслить то, что с ней произошло. А этого времени у нее пока не было.

Врач изучил показания приборов жизнедеятельности (это они мигали огоньками и попискивали, вызывая у девушки ассоциацию с комариным зуденьем), почитал записи на планшете, вставленном в прозрачный пластиковый кармашек на спинке кровати, а потом присел на стул, который освободила мама, вставил оливы фонендоскопа в уши и принялся прослушивать грудную клетку Леры. При этом взгляд его был обращен, казалось, куда-то внутрь себя. Затем мужчина снова повесил фонендоскоп на шею, взял девушку за подбородок, повертел ее голову в одну и другую стороны, поднял вверх указательный палец и скомандовал:

- Не поворачивай голову и следи глазами за пальцем!

Она послушно скосила глаза, следя за рукой доктора, но быстро почувствовала усталость и, вздохнув, прикрыла веки.

- Устала? – заботливо поинтересовался доктор и повернулся к матери, которая все это время стояла в изножье кровати. – Евгения Ивановна, ну, что я могу сказать? Пациентка пришла