Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Он входит в кровь и душу,

Втекает в нравы, быт.

Не потому ли здесь всё

Так язвами болит?

Вспомнилось самое страшное — «мёртвые сыновья». Лицо Ёты покрылось язвами. А-аре почудилось, что коросты наросли на её ладонях, а, когда она посмотрела на То-нии, то увидела, что из-под ворота платья сестры тянутся спёкшиеся блямбы болячек.

Смотри. Все эти смерти

Растут в твоей душе!

Ты вырос в этой вони!

Ты вырос в этом зле!

И по губам То-нии расползлась мрачная улыбка. Она слушала пение Господина с пугающим спокойствием, словно оно никак не влияло на неё. И действительно не влияло. В её недолгой жизни было слишком мало хорошего, чтобы эти воспоминания могли проснуться. И слова о покрытом мёдом небе она слушала, как сказочку для деток.

И вот сейчас она наконец слышала слова правды. Той правды, в которой всегда жила.

Смотри, как ты ничтожен,

Смотри, как жалок ты!..

Теперь взгляни на небо…

Полно в нём чистоты.

А-ара привыкла чувствовать себя жалкой и ничтожной даже в сравнении с другими смертными, что уж говорить про недосягаемое небо.

Нет крыльев, что доставят

Тебя к его воде.

Ты вырос в мертвечине

И задохнёшься в зле!

Последнее прозвучало, как проклятие. На миг А-арой овладело отчаяние. Они забрались так далеко в надежде, что получится изменить свою судьбу, получится выжить и подняться немного выше, но выходит, что они никогда не смогут оторваться от этой пропитанной кровью многочисленных войн земли.

А потом она вспомнила бьющий в лицо ветер, проносящиеся внизу шапки Леса и облака, висящие так низко, что чудилось, будто к ним можно прикоснуться. И на душе чуть-чуть посветлело.

— Вот он, — усмехнулась То-нии, — жалкий и ничтожный. Только и может ныть о своих страданиях.

И на неё удивлённо посмотрела не только А-ара. Мальчик-бог вскинул на женщину изумлённый взгляд и растерянно заморгал.

— Надо же, — он казался почти расстроенным. — Смертные обычно не понимают, что он поёт о себе.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈

От прогремевшего за пределами Дома Духов рёва у А-ары чуть не разорвалось сердце. Руахаш едва успел сгрести их с То-нии в охапку и отскочить в сторону, как двери распахнулись и внутрь ворвался вихрь дыма, в самой сердцевине которого будто бы лава плескалась. Мальчик-бог в ужасе закрыл голову руками и присел, но ворвавшийся Господин не обратил на него внимания. Вихрь подлетел к пролому в стене, и на его месте появился высоченный мужчина с длинными белыми волосами и ужасно искажённым, постоянно дёргающимся лицом. Он с ненавистью уставился на нагло ухмыляющегося Расххеридана, и с его пальцев вдруг закапало что-то красное и дымящееся.

За его спиной тряс головой, приходя в себя, обычный смертный. Точнее, скорее всего жрец. Тоже беловолосый, с худым злым лицом. Казалось, он не совсем понимал, что происходит. Но, увидев, Второго Господина Арван-Ё, он сперва застыл в изумлении, а затем бесстрашно бросился к статуе и разъярённо закричал, увидев в оттиске печати своего Господина золотую цепь.

— ЭТО МОЁ МЕСТО! МОЁ! — орал законный хозяин. — РЕШИЛ ПОЗАРИТЬСЯ НА ЧУЖОЕ? НЕ СМЕЙ!!!

— Чужое? — ласково пропел Расххеридан. — Когда вы за моей спиной делили Арван-Ё, он был для вас чужим? Вы помнили, что это МОЁ МЕСТО?

Итраид заревел в бессильной ярости столь громко, что Дом Духов в очередной раз сотрясся. Вскинув руку, он метнул в Расххеридана сгусток жидкого огня. Яркие красные капли расплескались в разные стороны, на месте их падения тут же вспыхнул огонь. Он с жадной быстротой пополз по деревьям, и за пределами Дома Духов послышались крики.

Но ни единой капли не попало на Второго Господина Арван-Ё. Жидкий огонь причудливым узором растёкся по невидимой преграде и пополз вниз, к земле. Ветер пихнул Итраида в грудь, и от этого вполне невинного по меркам духов тычка тот совсем озверел. Разум окончательно покинул его, и с плеч духа вместо одежд хлынули огненные водопады. Во все стороны пахнуло жаром. Руахаш с женщинами на плечах выскочил из Дома Духов, преследуемый потоками пламени. Вслед за ним выбежал бледный от ужаса мальчик-бог. Он тут же шмыгнул в кусты и там замер, раздираемый собственным безумием, страхом и любопытством.

Иссешаэ то ли остался внутри, то ли исчез, решив совсем скрыться с поле боя. Из ворот неспешно вышел Ша-нора-хи. Текущий огонь оползал его с разных сторон, оставляя жреца невредимым. Ша-нора-хи уставился на незнакомцев злым взглядом, вычленил среди них жреца духа, решившего посягнуть на их с Господином власть, и пошёл на него в атаку.

Руахаш безропотно принял его выбор и выступил вперёд, вытягивая меч из ножен. Ша-нора-хи презрительно дёрнул уголками губ. Может ли жалкая железяка быть достойным оружием в битве жрецов? Лава вскинулась змеёй, повинуясь ему, и ринулась на врага. Но расшиблась о лезвие меча, выкованного рукой бога. С жалким шипением огонь отполз назад, но Ша-нора-хи ничуть не удивился. Не стоило ждать, что жрец Второго Господина Арван-Ё будет слабаком. Они одновременно выставили щит, решив, что противник будет атаковать, и те с противным гулом столкнулись, будто материальные. Резкий росчерк клинка, располовиненные щиты пали, Руахаш успел сделать два шага вперёд, но вскинувшаяся лава поспешила на защиту своего жреца. Ша-нора-хи выписался пальцами в воздухе печать, и огненный кулак врезался в челюсть Руахаша слева, но лишь подпалил щетину и заставил волка отступить. Тот быстро, текуче отступил, качнулся вправо, уклоняясь от второго удара, влево, пропуская третий, и плечом столкнулся с лавовой змеёй. Пихнул её, перерубил мечом у самой земли и, оказавшись в паре шагов от вражеского жреца, размахнулся и просто всадил ему кулак под челюсть с такой силой, что Ша-нора-хи подкинуло в воздух и отшвырнуло почти на полторы сажени.

Жрецы Ваирака более полагались на воинскую выучку, чем на магию и защиту своего покровителя.

— Стойте же, стойте… — А-ара бестолково мялась поодаль.

Эта она жрица! Это ведь она должна сражаться вместе со своим Господином, а не добрейший Руа-ха-ш! Она хотела вмешаться, но боялась отвлечь внимание своего защитника и подставит его под удар. Да где эта сила, когда она так нужна⁈ А-ара всматривалась в себя, судорожно пыталась нащупать те самые силы, данные ей от рождения, но хватала лишь пустоту, паниковала ещё больше и становилась ещё бесполезнее.

А сражение между Господами разгоралось. Ошмётки жидкого огня разлетались в разные стороны и на большие расстояния. То тут, то там вспыхивал огонь. Дым заволакивал пространство как туман, нарастали панические крики, горел Лес, под кронами которого раскинулся Рото-Ё. Жители бежали прочь, бросая дома.