Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Кенджи сегодня чуть не умер.

И все из-за меня.

Я виновата в том, что Адам и Уорнер подрались. Я виновата в том, что встала между ними. Моя вина заключается еще и в том, что Кенджи пришлось растаскивать их, и, если бы я не вмешалась и не стояла между драчунами, Кенджи был бы сейчас в полном порядке.

И вот я стою сейчас рядом. Смотрю на него.

Он едва дышит, и я умоляю его не останавливаться. Я прошу его делать только одно, то, что сейчас действительно важно. Больше мне ничего не надо. Я умоляю его держаться, выстоять, но он меня не слышит. Он не может слышать меня, а мне так нужно, чтобы он выкарабкался. Мне нужно, чтобы он выжил и поправился. Мне нужно, чтобы он дышал и продолжал дышать.

Он мне нужен сам.

Каслу, в общем, нечего было добавить.

Все сейчас столпились здесь. Кто-то умудрился прорваться в медицинский сектор, кто-то остался в коридоре и молча смотрит через стекло. Касл произнес небольшую речь о том, что мы должны держаться вместе, потому что мы одна семья, и если мы будем считать, что у нас нет друг друга, тогда кто вообще у нас есть? Он отметил, что сейчас мы все перепуганы, конечно же, но именно сейчас мы должны, как никогда, поддерживать друг друга. Сейчас настало время соединиться и вместе дать отпор врагу, сказал он, и отвоевать свой мир, вернуть его себе.

– Настало наше время, – сказал он. – Мы немного отложим завтрашнее выступление, чтобы все имели возможность позавтракать вместе. Мы не можем вступать в бой разделенными, – продолжал он. – Мы должны верить в себя и друг в друга. Не торопитесь утром, успокойтесь, пусть мир пребывает в вашей душе и в вашем сердце. А после завтрака мы двинемся в путь. Все как один.

– А как же Кенджи? – спросил кто-то, и я вздрогнула, услышав знакомый голос.

Джеймс. Он стоял здесь же, сжимая кулачки. На его щеках остались следы от слез, нижняя губа у него до сих пор дрожала, и он даже не пытался скрыть боль в голосе.

Мое сердце разрывалось пополам.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Касл.

– Он пойдет драться завтра? – потребовал ответа Джеймс, шмыгая носом, чтобы снова не расплакаться. Его кулаки задрожали. – Он хочет сражаться завтра вместе со всеми. Он мне сам говорил.

Касл сморщился, не в силах ответить мальчику сразу же. Прошло несколько секунд, прежде чем он начал:

– Я… я думаю, что Кенджи вряд ли завтра будет в состоянии присоединиться к нам. Но возможно, – тут же добавил он, – ты сам останешься здесь с ним и составишь ему компанию?

Джеймс промолчал. Он внимательно смотрел на Касла. Потом перевел взгляд на Кенджи. Мальчик несколько раз моргнул, потом пробрался сквозь толпу и забрался на кровать к Кенджи. Устроился рядом с ним и моментально заснул.

Мы все приняли это за знак того, что нам пришла пора удалиться.

Именно так. Всем, кроме меня, Адама, Касла и девушек. Интересно, что все здесь называют Соню и Сару одним словом: «девушки», как будто кроме них в «Омеге пойнт» больше девушек нет. Конечно, они тут есть. Я не могу сказать, как так вышло, что к ним прилипло это прозвище, и, может быть, мне было бы даже интересно это узнать, но я сильно вымоталась, и мне сейчас не до этого.

Я съеживаюсь на своем стуле и смотрю на Кенджи. Он с трудом дышит, и я слежу за каждым его вдохом и выдохом. Я положила голову на кулак и веду борьбу с подступающим сном. Нет, я не заслуживаю этого сна. Я должна остаться здесь на ночь и дежурить у его кровати. Я бы взялась ухаживать за ним, если бы, конечно, мое прикосновение не было смертельно опасным для него.

– Вы двое идите спать.

Я встрепенулась, даже не поняв, что на секунду все-таки умудрилась отключиться. Касл смотрит на меня каким-то странным, но тем не менее добрым взглядом.

– Я не устала, – тут же вру ему я.

– Идите спать, – повторяет он. – Завтра будет сложный день. Вам надо выспаться.

– Я могу проводить ее, – предлагает Адам и собирается подняться со своего места. – А потом я могу снова вернуться сюда…

– Пожалуйста, – перебивает его Касл, – идите оба. Мы с девушками прекрасно справимся тут сами.

– Но вам нужно выспаться, и для вас это еще важнее, чем для нас.

Касл печально улыбается:

– Боюсь, что заснуть мне сегодня в любом случае не удастся.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на Кенджи, вокруг его глаз образуются морщинки – то ли от счастья, то ли от боли, а может быть, от того и другого.

– А вы знали, – обращается к нам Касл, – что я знаю Кенджи с давних пор, когда он был еще мальчиком? Я нашел его сразу после того, как выстроил «Омегу пойнт». Он вырос здесь. Когда мы с ним познакомились, он жил в старой поломанной тележке из супермаркета, которую нашел у дороги. Он вам об этом ничего не рассказывал?

Адам снова садится на свое место. С меня в ту же секунду слетает сон.

– Нет, – одновременно произносим мы с Адамом.

– Ну, простите меня. – Касл мотает головой. – Я не должен вас задерживать из-за подобных рассказов. Мне просто многое сейчас вспомнилось. Да я уже стал забывать, что я должен рассказывать другим, а что им совсем не обязательно знать.

– Нет-нет, пожалуйста, мне очень интересно. Расскажите, – прошу я. – Правда-правда.

Касл смотрит на свои руки. Улыбается.

– Да тут и рассказывать-то особенно нечего, – говорит он. – Кенджи никогда не говорил мне о том, что случилось с его родителями, а я и не пытался его расспрашивать. Он только сказал, как его зовут и сколько ему лет. Я совершенно случайно наткнулся на него. Это был странный маленький мальчик в магазинной тележке. Дело было в середине зимы, вдали от цивилизации, а на мальчишке я увидел только старенькую футболку да штаны от спортивного костюма на несколько размеров больше, чем ему полагалось. Видно было, что мальчуган замерзает. Он хотел есть, и я сразу понял, что у него нет крыши над головой. Я не мог пройти мимо, – говорит Касл. – Ну не мог я оставить его там. А начал я с того, что спросил, не проголодался ли он.