Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

был достаточно наивным и решил, что этот человек ведет себя как робот. Я искренне считал, что он просто не способен на проявление чувств и не имеет собственных личных интересов. Он как будто ускользал от меня и моего чутья, и в этом заключалась моя главная ошибка. Я слишком доверился самому себе и даже подумать не мог о том, что моя отработанная система может давать сбой.

Мне так и хочется сказать ему, что получается так, что способности Адама все же не настолько уж и никчемные…

Но я молчу.

– Что же касается Кенджи… – начинает Уорнер, потирая лоб и ухмыляясь каким-то своим мыслям. – Кенджи был… слишком уж умным и хитрым. Гораздо умнее, чем я его считал. Как выяснилось, как раз это и было частью его тактики. Кенджи, – продолжает он, шумно выдыхая, – постарался делать все так, чтобы казаться явной угрозой. Он никогда не осторожничал. Этот тип, – качает головой Уорнер, – вечно ввязывался в какие-то истории. То он шумно и привлекая всеобщее внимание, требовал добавки в столовой, то затевал потасовки с другими солдатами, то нарушал комендантский час. Он всячески старался выделиться, причем не с самой выгодной стороны. В результате я относился к нему как к разгильдяю и пустышке, но не более того. Конечно, я замечал и то, что он явно отличался от всех остальных, но я приписывал это его вспыльчивости и скандальному характеру, считая, что этот парень просто не в состоянии выполнять все правила и требования, которые ему предъявляются. Я махнул на него рукой. Для меня это был солдат-неудачник, который никогда не добьется повышения. Ну, другими словами такой, на кого жалко тратить свое время. – Он качает головой и вскидывает брови. – Это было гениально, – признается Уорнер, явно пораженный умом своего бывшего подчиненного. – Здорово придумано. Единственной его ошибкой было то, – добавляет он после секундного размышления, – что он открыто проявлял свое положительное отношение к Кенту. И эта оплошность чуть не стоила ему жизни.

– И что же дальше? Ты решил сегодня покончить с ним? – Я все еще ничего не понимаю и только пытаюсь снова напомнить ему о сути нашего разговора. – Значит, ты умышленно покалечил его?

– Нет, это получилось случайно. – Уорнер отчаянно мотает головой. – Я и сам не понял, что я делаю. Сначала не понял. До сих пор я просто ощущал энергию. Я никогда не думал, что смогу брать ее. Но я просто дотронулся до тебя и сразу же коснулся твоей энергии. Так много адреналина скопилось в нашей маленькой группе из четырех человек, что твоя энергия буквально направилась ко мне. И тут же Кенджи схватил меня за руку. А мы с тобой в то мгновение были, так сказать, соединены. И я… каким-то образом перенаправил твою энергию, твою силу, на него. Это получилось неумышленно, но я почувствовал, что все произошло именно так. Я ощутил поток твоей энергии, ворвавшийся в меня. А потом с той же силой он вырвался прочь из меня. – Он поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. – Это было самое необычное ощущение, которое я только могу вспомнить за всю свою жизнь.

Если бы я сейчас стояла, то наверняка бы свалилась на пол.

– Значит, ты можешь… ты можешь забирать силу у других людей? – спрашиваю я.

– Очевидно, да.

– И ты точно не причинял Кенджи боль умышленно?

Уорнер смеется и смотрит на меня так, будто я только что рассказала ему что-то весьма забавное.

– Если бы я хотел убить его, то так бы и поступил. И мне для этого не потребовалось бы разрабатывать такой сложный план. Меня никогда не интересовали драматические постановки, – говорит он. – Если мне нужно с кем-то разобраться, мне, как правило, вполне хватает собственных рук.

Я сражена и сейчас не в состоянии произнести ни слова.

– Меня это изумило, – продолжает Уорнер. – Как ты умудряешься хранить внутри себя такой громадный запас энергии и не ищешь способов высвобождать ее излишек? Я едва смог справиться с ней. Переход энергии из моего тела в Кенджи был не только моментальным, он еще оказался и необходимым. Я не смог бы долго выдержать такой натиск.

– А я при этом никак не могу причинить тебе боль? – Я в удивлении продолжаю часто моргать и смотреть на него. – Вообще никак? Моя сила просто входит в тебя? Ты ее впитываешь – и все?

Он кивает.

– Хочешь посмотреть?

И-я-говорю-ему-«да»-кивком-головы-взглядом-и-губами-и-никогда-я-еще-не-была-настолько-испугана-и-возбуждена-за-всю-свою-жизнь.

– Что мне нужно для этого сделать? – спрашиваю я.

– Ничего, – тихо отвечает он. – Просто дотронься до меня.

Мое-сердце-бьется-стучит-колотится-содрогая-все-мое-тело-и-я-изо-всех-сил-стараюсь-сосредоточиться. Пытаюсь сохранять хладнокровие. «Все будет хорошо», – говорю я сама себе. Все будет хорошо. Это только эксперимент. И не стоит так волноваться из-за того, что просто придется к кому-то прикоснуться. Я повторяю это снова и снова.

Но я все равно ужасно волнуюсь.

Он протягивает свою руку, не защищенную тканью.

Я беру ее.

Я жду ощущений, может быть, слабости, уменьшения энергии, какого-то знака, по которому можно было бы определить, что переход энергии из моего тела все же совершается, но я не чувствую ровным счетом ничего. Никаких перемен. Но одновременно я наблюдаю за лицом Уорнера. Он закрывает глаза и тоже пытается сосредоточиться. Потом я чувствую, как его рука сильнее сжимает мою, и вот он начинает задыхаться.

Он резко открывает глаза, а его свободная рука буквально проходит через пол.

Я в панике отдергиваю свою ладонь, отскакиваю в сторону, пряча руки за спину. Наверное, у меня начинаются галлюцинации. Скорее всего это обман зрения, потому что я наблюдаю самую настоящую дыру в полу рядом с тем местом, где сидит Уорнер. Наверное, мне просто почудилось, что его свободная рука, прижатая ладонью, ушла под землю. И вообще все это мне показалось. Все. Я сплю, и это мне снится. Но очень скоро я проснусь, и все будет по-старому. Да, наверное, все так и произойдет.

– Не бойся…

– К-как… – запинаясь, начинаю я. – Как т-ты это сделал?

– Не надо пугаться, любовь моя, все в порядке. Я обещаю. И кстати, для меня это тоже открытие…

– Но… моя сила… Она… ты не чувствуешь боли?

Он отрицательно мотает головой:

– Наоборот. Я чувствую самый невероятный прилив адреналина. Я такого еще не испытывал. И еще немножко кружится голова, но это приятно, – говорит он и тут же смеется. Улыбается каким-то своим мыслям. Опускает голову, пряча лицо в ладони. Потом смотрит на меня. – Может быть, повторим?

– Нет, – поспешно отвечаю