Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

…но Адам смотрит куда-то мне за спину, смотрит на того, кто там стоит, кого я тщетно хочу проигнорировать, и я все еще не осмеливаюсь поднять взгляд. Я не хочу видеть всего того, что должно произойти прямо сейчас.

– Какого черта ты тут делаешь? – доносится до меня злобный и едкий, как кислота, голос Адама.

– Как приятно снова видеть тебя, Кент. – Я почти «слышу», как улыбается Уорнер. – Надо наверстывать упущенное. Особенно если учесть недавние открытия. Я ведь и понятия не имел, что у нас с тобой столько общего.

«Ты действительно ничего не понимаешь», – так и хочется произнести мне вслух, но я молчу.

– Ты дерьмо вонючее, – негромко и размеренно произносит Адам.

– Фу, какой омерзительный язык! – осуждающе качает головой Уорнер. – Только те, у кого не хватает словарного запаса и кто не может выразиться интеллигентно, прибегают к подобным словечкам. – Пауза. – Это все из-за того, что ты боишься меня, да, Кент? Я заставляю тебя так сильно нервничать? – Он смеется. – Похоже, ты очень стараешься держать себя в руках.

– Я убью тебя… – Адам бросается вперед, чтобы ухватить Уорнера за горло, и в этот же миг между ними встревает неизвестно откуда взявшийся Кенджи. Он отталкивает их в разные стороны, и на его лице отображаются крайнее недовольство и даже отвращение.

– Какого черта вы тут устраиваете?! – Глаза его гневно сверкают. – Я не знаю, заметили ли вы, но на всякий случай напомню, что вы стоите прямо в дверях и уже успели напугать своим поведением маленьких детей. Кент, я должен попросить тебя немедленно успокоиться. – Адам пытается что-то сказать, но Кенджи не дает ему вставить и слово. – Послушай, я не знаю, что Уорнер забыл здесь, но и не собираюсь даже строить какие-либо догадки. Это не моего ума дело, здесь хозяйничает Касл, и надо уважать его. А тебе не стоит каждый раз убивать людей только потому, что тебе это приспичило.

– Но ведь этот парень уже один раз пытался замучить меня до смерти! – кричит Адам. – И тебя избил до потери сознания, между прочим! И теперь мне придется жить бок о бок с этим типом? И вместе сражаться? Притворяться, что все у нас отлично? Касл, похоже, совсем спятил…

– Касл знает, что делает! – огрызается Кенджи. – Тебе совсем не обязательно иметь свое мнение на этот счет. И придется уступить его точке зрения.

Адам в ярости вскидывает руки.

– Не могу поверить. Это какая-то шутка! Кто так делает? Кто относится к заложникам так, как будто им здесь должен быть предоставлен приют? – Он кричит во весь голос и не собирается успокаиваться. – Он ведь теперь может вернуться и рассказать об этом месте все вплоть до мельчайших подробностей… Он же выдаст буквально все, в том числе и наше месторасположение!

– Это невозможно, – вступает Уорнер. – Я понятия не имею, где мы находимся.

Адам стремительно поворачивается к Уорнеру, и мне приходится совершить такое же молниеносное движение, чтобы успевать следить за развитием событий. Адам кричит, он что-то пытается доказать, и мне кажется, что он готов в любую секунду напасть на Уорнера, и Кенджи старается его утихомирить, но я не могу разобрать слов и уже плохо понимаю, что происходит вокруг. Кровь стучит у меня в висках, но взгляд мой застыл, и я даже не моргаю, потому что на меня смотрит Уорнер. Он смотрит только на меня, его взгляд сосредоточен и так напряжен, так глубок, что у меня сжимается сердце и я не могу даже пошевельнуться.

Грудь Уорнера вздымается и опускается, причем достаточно мощно, потому что я это вижу даже со своего места. Он не обращает никакого внимания на суматоху и движение возле себя. Ни на взбудораженную толпу у дверей столовой, ни на разъяренного Адама, готового утрамбовать его в пол. Он не переместился за время разговора ни на сантиметр. Сам он не отведет взгляда первым, и я понимаю, что должна сделать это сама.

Я отворачиваюсь.

Кенджи орет на Адама, чтобы тот затих, и добавляет еще что-то, что до меня не доходит. Я хватаю Адама за руку, пытаюсь улыбнуться ему, и он на секунду останавливается.

– Пошли отсюда, – говорю я. – Пошли назад. Касл еще не закончил, а нам надо знать все, что он хотел сказать.

Адам делает попытку контролировать себя. Он набирает в легкие побольше воздуха. Быстро кивает мне и позволяет увести себя в столовую. Я заставляю себя сосредоточиться на Адаме и стараюсь не замечать более присутствия здесь Уорнера.

Но Уорнеру, похоже, мой план не нравится.

Он стоит перед нами, преграждая путь, и мне приходится смотреть на него, хотя я и дала себе слово больше не делать этого. И сейчас я вижу в его взгляде нечто такое, чего там не было раньше.

Боль.

– Посторонись! – рявкает на него Адам, но Уорнер его как будто и не слышит.

Он продолжает смотреть на меня. Он смотрит на мою руку, которой я ухватилась за руку Адама возле локтя, и агония в его глазах убивает меня. У меня слабеют колени, я не могу произнести ни слова, да мне и нечего сказать ему. Я бы ничего не сказала, даже если бы ко мне и вернулся дар речи. И в этот миг он произносит мое имя. Потом еще раз. Он говорит:

– Джульетта…

– Прочь! – рычит Адам. На этот раз он теряет терпение и толкает Уорнера с такой силой, что тот должен был бы рухнуть на пол. Только дело в том, что Уорнер не падает. Он отступает назад, всего на полшага, но это движение словно зажигает что-то внутри его, какой-то дремлющий гнев, который тут же пробуждается. И вот уже Уорнер готов сам рвануться вперед, чтобы сразить противника, а я не знаю, что нужно сделать, чтобы остановить его. Я судорожно пытаюсь что-то предпринять, но поступаю почему-то крайне глупо.

Я встаю между ними.

Адам сгребает меня в охапку и оттаскивает назад, но я уже упираюсь ладонью в грудь Уорнера, и-я-не-знаю-о-чем-я-думаю-вернее-я-не-думаю-ни-о-чем-и-в-этом-заключается-вся-проблема. Я на долю секунды очутилась между двумя братьями, которые готовы расправиться друг с другом, но остановить их суждено не мне.

Все решает Кенджи.

Он хватает обоих парней за руки и пытается растащить их, но в это мгновение из его горла раздается пронзительный крик боли и ужаса, который я не могу слышать и который я готова вырвать из собственного черепа.

Он падает.

Вот он уже на