Развод с криминальным авторитетом - Амина Асхадова

— Да. Только Лина… боится. Она несколько лет жила в страхе. До сих пор живет. Ее отец — настоящий тиран, а жених мечтал о ней еще до того, как Лина связалась с нашим сыном. Она растила сына в плену и в страхе за его жизнь.

— Это ужасно…

Рамиль останавливается возле живописного места и притягивает меня к себе, накрывая мою руку своей ладонью. Его губы моментально находят мои, и он выдыхает:

— Я так по тебе скучал, ты не представляешь…

— Я всегда была рядом.

— Не ты. Была Даша, у которой из-за меня погиб сын. Наш сын. Но я вернул тебе его частичку, и ты снова ожила. Это наш шанс начать все сначала, Даш…

Я не замечаю, как по моим щекам текут горячие слезы — от счастья, и наш с Маратом поцелуй становится именно таким — сладко-соленым.

— Если все сложится, мы увидим нашего внука через три дня. К этому моменту я хочу…

Марат делает паузу, касаясь моих губ своими, а затем произносит:

— Я хочу, чтобы ты забрала заявление о разводе, собрала вещи и вернулась домой, Даша. Это мое условие, если хочешь. Потому что я без тебя, черт возьми, уже не могу…

Глава 17

С сегодняшнего дня с Русланом Слуцким мы больше не работаем. Я забрала заявление о разводе, но деньги за работу Слуцкого все же выплачены ему в полном объеме — я настояла на этом, учитывая, сколько времени и сил он потратил на мое дело.

Теперь бракоразводный процесс официально остановлен. Больше никаких слухов вокруг нашей семьи не ходит, кроме одного — у Айдаровых в семье пополнение.

Вскоре всем становится известно о новоявленном внуке криминального авторитета Марата Айдарова, даже самой главной сплетнице города — Вере Савицкой.

Эта новость разлетается по СМИ и приносит за собой волну поддержки многих высокоуважаемых лиц, а преследование Лины и маленького Рамиля официально находится под самым внимательным следствием, которое курирует друг Марата. Очень скоро после огласки их похитителя берут под стражу — ему грозит суровое наказание, а самое главное, что Лина теперь может жить спокойно.

Сегодня они приедут к нам.

Я их еще не видела — только разве что на том видео, что мне присылал инкогнито, но я уже готовлю наш дом под встречу с маленькой копией моего сына Рамиля.

Наш дом не изменился — ни на йоту. Все так же пахнет деревом, кожей, дорогими духами и воспоминаниями, которые прячутся в углах, как тени. И пусть я не все перевезла обратно из своей квартиры в центре — только вещи, которые мне нужны сейчас, остальное я решаю перевезти потом.

Мы с Маратом готовим детскую комнату.

Для него.

Для Рамиля.

Для мальчика, которого я еще ни разу не держала на руках, но которого уже до боли люблю.

Комната — светлая, с окнами в сад. Мы выбираем бежевые и оливковые оттенки. Спокойные, теплые. Марат ставит кроватку, а я раскладываю пледы, расставляю игрушки и глажу наволочку с олененком.

И когда мы заканчиваем, на глаза вдруг наворачиваются слезы.

Просто… текут. Без предупреждения.

Потому что этот запах — чистоты, ткани, дерева — он такой знакомый.

Потому что когда-то я так же гладила одежду для Рамиля.

Потому что все, что я потеряла… вернулось сейчас в другом виде, но все равно по-родному обжигающе, по-настоящему тепло.

Я закрываю лицо ладонями, пытаюсь сдержаться — не могу.

Марат моментально оказывается рядом и обнимает меня сзади.

Обнимает крепко, всем телом, как щит.

— Ты справишься, родная. Мы справимся. Вместе.

Я слышу, как у него стучит сердце — ритм уверенный, сильный.

Он держит меня, пока я плачу в его рубашку, а после — крепко целует.

— Через двадцать минут они будут здесь, — выдыхает он.

— Какая она, Марат? — спрашиваю тихо.

— Лина — хорошая девушка. Думаю, она была бы идеальной женой нашему сыну, но увы…

Я киваю. Готова ли я? Нет.

Мне до безумия страшно узнать, какая она. И до безумия сильно хочется обнять этого мальчика, с которым я пока еще не знакома.

Через двадцать минут черная машина действительно останавливается у ворот.

Первая выходит — Лина. Хрупкая, невысокая и очень красивая. Такая же, как на тех видео.

У нее светлые, почти льняные волосы, мягкие волны. Большие серо-голубые глаза, тонкие запястья. На вид — хрупкая, но что-то в ней есть от женщины, прошедшей сквозь пламя.

На руках у нее мальчик.

Он обнимает ее за шею. Темные волосы, смуглая кожа, большие глаза. Глаза нашего сына.

Я ощущаю, как у меня сжимается грудь.

Он… так похож.

Похож на Рамиля.

Я замираю и почти не дышу, поэтому Марат выходит первым.

Лина опускает мальчика на землю. Тот вцепляется в ее руку, как за якорь, и оглядывается — настороженно, немного испуганно.

Детская реакция на незнакомое.

— Папа, — тихо говорит он, увидев Марата.

Я сжимаюсь, вспоминая те видео, где он тоже звал его папой, а затем встречаюсь с робким взглядом Лины и не могу поверить, что когда-то я считала ее любовницей своего мужа. Сейчас мне стыдно. Очень.

Мы здороваемся друг с другом, но она робко держится в стороне.

— Да, малыш. Это твой новый дом, — произносит Марат, опускаясь на корточки перед нашим внуком.

И только потом он поворачивает ребенка лицом ко мне.

— Я твой дедушка, Рамиль. А это — твоя бабушка. Ее зовут Даша.

Я делаю шаг вперед. Медленно.

Затем опускаюсь перед ним на колени, потому что не хочу, чтобы он пугался.

Рамиль внимательно смотрит на меня. Слишком серьезно для своих двух с небольшим лет.

Я улыбаюсь со слезами на глазах:

— Привет, Рамиль. Можно я тебя обниму?

Он не отвечает, а просто подходит и тянет ко мне ручки.

Когда я мягко прижимаю к себе его тело, меня бьет легкая дрожь — я не верю, что это правда.

Маленький Рамиль пахнет детством. Солнцем. У него такой же запах, какой был у нашего сына. Такие же глаза и черты лица. Такая же смуглая кожа и взгляд…

Боже.

Не выдержав, я шепчу:

— Спасибо, что ты есть, малыш…

Когда он смеется и прижимается ко мне, я ловлю горящий взгляд Марата и понимаю: у нас есть шанс.

На жизнь.

На любовь.

На прощение.

А сегодняшняя ночь становится первой ночью после страшной трагедии, когда я впервые сплю спокойно.

Глава 18

С того дня, как Лина с малышом приехали