Больше не жена дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Щелчок замка прозвучал как выстрел в вакууме. Я осталась одна в полумраке спальни, но знала: я не одна.

Я легла на край кровати, натянув одеяло до подбородка, и закрыла глаза. Ровное дыхание. Расслабленные плечи. Я изображала сон так искренне, что сама почти поверила в собственную беззащитность. Матрас прогнулся спустя час. Или минуту. Время потеряло смысл.

Я почувствовала его прежде, чем услышала. Воздух стал плотнее, насытился запахом полыни и горячего камня. Он лег рядом. Не укрылся. Просто лег поверх одеяла, словно караульный у входа в склеп.

И вдруг его рука обвила мою талию.

Сердце вздрогнуло, ударившись о ребра, но я не позволила себе даже ресницей дрогнуть. Его ладонь лежала на моем животе — тяжелая, горячая, неподвижная. Это не было объятием мужа, вернувшегося из долгой разлуки. Это была цепь. Я чувствовала вес его руки так отчетливо, словно это была гиря, приковавшая меня к постели. Он не прижимал меня к себе. Он удерживал. Контролировал каждое мое движение, даже во сне.

Тепло его тела обжигало мою спину сквозь ткань ночной рубашки. Я лежала застывшая в ожидании удара, считая секунды между его вдохами. Он не двигался. Просто держал меня, словно убеждаясь, что добыча никуда не денется. Когда его дыхание стало глубоким и ровным, я позволила себе выдохнуть — крошечный, дрожащий глоток воздуха, который обжег горло.

Утро наступило серым, безрадостным. Свет пробивался сквозь шторы пыльными полосами, освещая танцующие в воздухе ворсинки.

Как только его шаги удалились в ванную, я села. Руки тряслись, пальцы не слушались, но я заставила их работать. Из тайника в складках панталон я достала смятый листок. Бумага хрустнула, звук показался оглушительным.

«Вода. Соль. Круг».

Я водила пальцем по строчкам, впитывая слова кожей. Губы шевелились, едва произнося звуки заклинания. Я повторяла их снова и снова, пока они не врезались в память глубже, чем шрамы на его теле. Вода должна стать мутной, если я все сделаю правильно. Почти белесой, как молоко. Соль растворит ложь. Круг замкнет истину.

Я спрятала листок в кулаке.

Он стоял у окна, спиной ко мне, наблюдая за садом. Его силуэт был жестким, неподвижным. Я прошла к графину, стараясь не смотреть на его отражение в зеркале.

Налила воду в стакан. Прозрачная струя звякнула о стекло. Я поставила стакан на туалетный столик, рядом с зеркалом. Взяла щетку для волос.

Раз. Два. Три.

Я водила щеткой по волосам, отсчитывая ритм, чтобы скрыть дрожь в руках. В отражении я видела его взгляд. Он наблюдал за мной.

— Пусть принесут мою косметику, — прошептала я, глядя в зеркало на его фигуру за спиной. — Я не готова выйти к завтраку не накрашенной…

Голос прозвучал хрипло, но твердо. Я не оборачивалась.

Он кивнул. Медленно. Лениво. Согласие хищника, позволяющего жертве немного поиграть перед смертью.

— Мне кажется, что ты и так красива, — заметил он. — Обычно женщины без косметики выглядят хуже. Про тебя такое не скажешь…

Расческа замерла на волосах, я сглотнула и продолжила их расчесывать.

Дверь открылась. В комнату впорхнули служанки, наполняя пространство шорохом тканей и запахом пудры. Они суетились вокруг, предлагая помаду, румяна, флаконы с духами. Я кивала, не слыша их слов. Мои глаза были прикованы к стакану с водой.

Он стоял рядом, скрестив руки на груди. Его присутствие давило, вытесняя воздух из комнаты.

— Спасибо. Я сама, — улыбнулась я служанкам. Те покорно вышли за дверь.

В дверях появился Норберт. В руках — поднос с чаем. Пар поднимался тонкой змейкой, растворяясь в лучах утреннего света. Старик выглядел устало, но внимательно. Его взгляд скользнул по мне, по стакану с водой, по его руке, лежащей на спинке моего кресла.

— Чай, госпожа, — голос дворецкого дрогнул, словно струна, готовая лопнуть.

Норберт поставил поднос на столик у окна. Его рука, обычно твердая как камень, слегка дрожала. Сухой, морщинистый палец указал на маленькую хрустальную

сахарницу. Он приподнял крышку — лишь на мгновение, словно показывая секретный знак — и тут же закрыл. Блеснуло белое содержимое.

— С сахаром! — добавил он слишком громко. — Мед кончился… Я уже отправил за медом к завтраку.

Я кивнула, не поднимая глаз. Когда дверь за ним закрылась, я медленно протянула руку. Сердце колотилось в горле, заглушая шум крови в ушах. Я макнула мизинец в сахарницу, поднесла ко рту.

Глава 26

Соленая влага мгновенно обожгла язык. Не сладость. Резкий, кристаллический вкус соли.

Норберт понял. Он поверил моей записке. Он принес соль.

Я выдохнула, и воздух показался мне ледяным. Теперь пути назад не было. Я осторожно взяла помаду. Золотой чехол был холодным, тяжелым в потеющей от напряжения и нервов ладони.

Склонилась над полированной поверхностью туалетного столика. Красный стержень скользнул по дереву, оставляя жирный, кровавый след. Я выводила круг по памяти, сверяясь с украдкой развернутым листком, спрятанным в складках рубашки. Линии дрожали. Круг получился неровным, рваным, но замкнутым.

Вроде бы все правильно…

Я насыпала две ложки соли в стакан с водой. Кристаллы медленно тонули, растворяясь в прозрачной жидкости.

Я подняла стакан, делая вид, что хочу сделать глоток. Краем глаза я видела его. Он сидел в кресле у камина, откинувшись на спинку, наблюдая за мной. Его взгляд был тяжелым, осязаемым, словно меня царапал коготь.

Я приблизила стакан к губам. Не пила. Шептала. Слова заклинания срывались с языка тихо, почти беззвучно, сливаясь с шумом моего дыхания.

Вода стала менять цвет.

Сначала прозрачная, она начала мутнеть, наливаясь тяжелой, грязной серостью. Осадок лег на дно, словно прах.

Готово…

Это слово отдалось внутри, заставляя все тело напрячься.

Мышцы свело судорогой. Адреналин ударил в виски, требуя действия. Сейчас или никогда.

Я встала. Стакан в руке казался невероятно тяжелым, словно я держала не воду, а расплавленный свинец. Мои шаги медленно приближались к нему. Пол скрипнул под ногой — звук показался мне громом. Рука дрожала, расплескивая воду на манжеты платья.

Он не двигался. Только следил. Зрачки расширились, поглощая радужку.

Я остановилась перед ним. Вдохнула. В легких не осталось воздуха.

— Изыди! — закричала я, выплеснув весь стакан прямо ему в лицо.

Вода ударилась о кожу с глухим шлепком. Брызги разлетелись во все стороны, оседая на его темной рубашке, на полу, на моих руках.

Глава 27

— Кхе-кхе! — послышался кашель.

Он не отшатнулся. Не закрыл