Зависимый союз - Айви Дэвис

— Ханне просто нужно немного отдохнуть прямо сейчас. Тебе следует вернуться позже, когда протрезвеешь.

— Я трезв, — говорит он.

— Разве?

Он вздыхает, прислоняясь головой к дверному косяку. — Я облажался. Ладно? Я знаю это. Я не должен был впускать Джеймса. Я не должен был позволять ему делать то, что он сделал. Это подвергло Ханну опасности. Я понимаю это.

— Хорошо. Это хорошо. — Я скрещиваю руки на груди. — Итак, что ты собираешься делать со своим пьянством?

— Моим пьянством?

— Причина, по которой тебе потребовалось так много времени, заключается в том, что ты был пьян. Верно?

Он стонет. — Тебе всегда нужно читать мне нотации?

— Когда ты подверг свою дочь опасности, да. Она могла проткнуть себя этой иглой, Лука. В ней было полно героина.

— Сомневаюсь, что она бы так поступила. В детстве я ненавидел иголки. До сих пор ненавижу.

— Ты не знаешь наверняка, — говорю я. — Она могла серьезно пострадать. Ты хочешь потерять свою дочь? Если бы в ее организме были наркотики, ты мог бы отправиться в тюрьму.

— Ты думаешь, я боюсь тюрьмы?

— Верно. Ты часть мафии. Твой брат мог бы просто вытащить тебя. — Я провела большую часть дня, переваривая то, что сказал мне Лука. Я все еще немного в шоке от всей этой истории с мафией, но Лука меня не пугает. Он разочаровывает меня, но страх? Я не чувствую страха рядом с Лукой.

— Да, он мог. — Его взгляд внезапно смягчается. — Но... ты права. Ханна могла пострадать. Я знаю, что мне нужно стать лучше.

— Да, это так.

— Боже. И никаких поздравлений с моим осознанием?

— Нет, — говорю я прямо. — Я не собираюсь поздравлять тебя с тем, что ты выполнил минимум. Либо приведи себя в порядок, либо... Не будь отцом.

— Я не могу просто оставить Ханну на улице.

— Это не то, что я хочу сказать. Если ты считаешь, что не способен позаботиться о ней, тогда тебе нужно подумать о том, чтобы отдать ее на удочерение, чтобы она могла найти семью, которая сможет. Или позволь твоей маме позаботиться о ней. Она бы хорошо справилась с работой. Но тебе нужно серьезно подумать о том, чем ты хочешь заниматься, Лука. Потому что напиваться каждый день не поможет делу. Теперь мне нужно остаться здесь ради Ханны. Для нее это был страшный момент. Я предлагаю тебе протрезветь и попытаться поговорить с ней утром. — Я захлопываю дверь перед лицом Луки. Я знаю, это грубо с моей стороны, потому что я всего лишь няня, но у нас с Лукой никогда не было нормальных отношений между работодателем и наемным работником.

Лука не возражает. Через несколько секунд я слышу его удаляющиеся шаги.

Я снова ложусь рядом с Ханной и обнимаю ее остаток ночи.

За завтраком Ханна закатывает очередную истерику. Она снова требует мамины блинчики и недовольна тем, что я ей готовлю.

— Ханна, ты должна научиться есть то, что я готовлю. Твоей мамы здесь нет, чтобы испечь тебе блинчики.

Она кричит и швыряет вилку на землю. — Я хочу, чтобы она была здесь!

Я беру вилку. — Пожалуйста, успокойся.

— Нет!

Лука заходит на кухню. Мы не разговаривали с прошлой ночи, и то, как наши взгляды встречаются, прежде чем мы оба быстро отводим глаза, говорит о многом. — Что здесь происходит?

— Ханна хочет мамины блинчики.

Он пожимает плечами. — Тогда приготовь их так, как их готовила Аманда.

Я впервые слышу, как Лука произносит имя своей бывшей. Это заставляет меня чувствовать себя... странно, я не могу объяснить.

Я встаю и иду за ним к кофеварке. — Дело не в рецепте, Лука. Чего Ханна действительно хочет, так это своей мамы.

— Ну, я не могу ее вернуть, — говорит он, беря чашку кофе.

— Тебе нужно быть рядом с ней.

— Я не знаю, как это сделать.

— Попробуй.

— Каким образом?

Я вздыхаю, потирая рукой лоб. — Ты все так усложняешь.

— Нет, это ты всё усложняешь.

— Я хочу к маме! — Ханна кричит. Она хватает вилку со стола и швыряет ее через всю комнату. Мне приходится уклоняться в сторону, чтобы избежать удара.

Я бросаю взгляд на Луку. — Ты все еще думаешь, что ей не нужна помощь?

Он пару секунд смотрит на вилку, прежде чем ответить. — Хорошо. Думаю, ей действительно нужна помощь.

— Терапия, Лука. Для тебя и для нее.

— Для нее. Я отведу ее на терапию для нее. Но я ни за что не пойду к гребаному психиатру.

Маленькими шажками. — Отлично. Для Ханны. Я назначу встречу, но ты должен быть там, потому что ты ее отец.

— Прекрасно, — бормочет он. — Просто дай мне хотя бы выпить кофе.

— Нет. — Я выхватываю кружку у него из рук. — Иди, утешь свою дочь. Я собираюсь принять душ.

— Няня этим не занимается.

— Нет, няня следит за тем, чтобы о детях, за которыми она присматривает, заботились. Это то, что ты собираешься сделать с Ханной. — Я делаю глоток из его кружки, прежде чем уйти. До меня доходит, что я просто касаюсь губами того места, где только что были губы Луки. Моему телу становится теплее.

Я отбрасываю это чувство в сторону и иду принять душ.

Лука, Ханна и я приходим на первый сеанс терапии Ханны. Он проводится с детским психологом по имени доктор Джонс. Это молодая женщина — вероятно, ей под тридцать — с мягкими каштановыми волосами и доброй улыбкой.

Ханне она сразу же нравится.

Лука выглядит так, словно предпочел бы быть где-нибудь еще, когда садится на диван. Ханна сидит на полу и играет с какими-то игрушками.

— Итак, — говорит Джонс, откидываясь на спинку сиденья, — пока Ханна устраивается поудобнее, почему бы вам двоим не рассказать мне, зачем она здесь.

Лука смотрит на меня.

Я толкаю его локтем. Он отец. Ему нужно выполнять работу.

Лука склоняет голову, прежде чем кивнуть. — Верно. Мама Ханны, Аманда, оставила ее у моего порога всего неделю назад. Она устала заботиться о ней. Я даже не знал о существовании Ханны. Достаточно сказать, что я не знаю, как быть отцом.

— Ханне было трудно, — говорю я Джонсу. — Она очень скучает по своей маме.

— Понятно. Вау. Итак, многое произошло за короткий промежуток времени. Приятно это знать. Перемены могут быть трудными. Для всех вовлеченных. Главное, что я хотел бы дать вам обоим как родителям, это...

— О, я не родитель Ханны, — говорю я. — Я няня.

Джонс кивает, выражение ее лица даже не