Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера - Ксения Маршал

– После разговора с Эммой Викторовной как-то не до того было, – говорю глухо. Глеб долго смотрит, но я каким-то чудом выдерживаю его проницательный взгляд.

– Хорошо, – тянет он, словно уступая, но я чувствую: не верит. – А за фотографированием моих рабочих документов она тебя застала до или после того разговора? – щурится испытующе.

Я вздрагиваю. И, кажется, теперь знаю, что такого наговорила Эмма Викторовна сыну, что он даже не стал меня искать после исчезновения.

– А доказательства будут? – повторяю слово в слово фразу Арсеньева и улыбаюсь печально.

Больно осознавать, что совсем немного потребовалось этой женщине, чтобы развести нас в разные стороны. Правда, если бы не измена Глеба, ничего бы у его матери не вышло.

– Того, что ты, пользуясь доверием, пробралась в мой кабинет и шпионила для конкурентов? И что моя мать поймала тебя именно за этим занятием, после чего ты свинтила из моей жизни навсегда? – холодно уточняет Глеб. И в его голосе столько железной уверенности, что даже я уже начинаю сомневаться в событиях прошлого.

– Да, – киваю едва заметно. Сердце колотится в преддверии ЕГО правды.

Арсеньев не томит долго.

– Карта памяти твоего телефона. На которой фото моих документов идут вперемешку с нашими с тобой. Ну и слова моей матери, которым у меня до этого момента не было повода не доверять. Она застала тебя на месте преступления, ты добровольно отдала ей носитель информации и исчезла из моей жизни, как я полагал, навсегда.

Ничего не понимаю! Я ведь этого не делала. Так откуда у Эммы Викторовны карта памяти? Моя – до сих пор в смартфоне, где и была все это время.

– Я не делала ничего подобного, Глеб, – хриплю растерянно и смотрю в лазурного цвета глаза. Лишь сизая дымка разочарования и горечи слегка заволакивает их чистый цвет. Поднимаюсь и иду в коридор. Туда, где лежит моя сумочка. Арсеньев следует за мной. – Достань мой телефон, пожалуйста, – прошу тихо. И уже через несколько секунд получаю желаемое. – Открой сам галерею.

Там, под сотнями фото улыбающейся, плачущей, спящей – такой разной! – Викули, скрыто мое прошлое. Наше общее прошлое. И хоть в порыве обостренных дикой обидой и предательством чувств я большую часть снимков удалила, осталась еще целая куча фото, по которым легко можно проследить всю историю наших отношений.

Глеб листает фото внимательно, пристально изучает каждое. По его непроницаемому лицу трудно сказать, верит он моим доказательствам или нет. Способны ли мое слово и простые фото в телефоне перекрыть рассказ его матери?

– Там в основном только снимки, где я одна остались, – тихо комментирую я. – Но ты не можешь не помнить, как и где их делал. Это к тому, что моя карта памяти до сих пор со мной. Ведь если бы ее отобрала твоя мать, мне было бы просто неоткуда взять все эти фотографии. Да и незачем…

Арсеньев блокирует смартфон, убирает его обратно в сумочку и еще долго молчит. Может, обдумывает услышанное? Не знаю… Он ведет меня на кухню, усаживает на диванчик и начинает молча заниматься моими руками.

Осторожно разматывает промоченные слезами повязки, обрабатывает кожу антисептиком, даже дует на раны каждый раз, когда я вздрагиваю или издаю болезненный писк. По новой накладывает слой мази и забинтовывает.

Его движения нежные и в то же время уверенные. Пальцы теплые, а вот дыхание – неровное. Как будто прямо сейчас Глеб стометровку на время бежит. Я же втягиваю воздух с задержками. Чтобы как можно реже чувствовать его такой знакомый запах, от которого мурашки начинают бежать по предплечьям.

«Это все нервы» – убеждаю саму себя и стараюсь гнать прочь любые опасные мысли.

– На той карте памяти тоже были наши фото, – наконец, говорит он, и я вся сжимаюсь. Хочется захлопнуться, как раковине, защищаясь. – Откуда-то же они там взялись…

– Твоя мама следила за нами? – хмыкаю я нервно и хочу обнять себя за плечи, но вовремя вспоминаю о травме. В итоге странно дергаюсь, но продолжаю сидеть перед Глебом, как провинившаяся ученица – перед учителем.

– Если только через публикации в сети, – Арсеньев устало трет лоб. – Не представляю мать, нанимающую частного детектива или подглядывающую за кем-то из-за угла.

Вообще, про Эмму Викторовну Арсеньеву, в девичестве Платову, успешную скрипачку, интеллигентку до мозга костей и супругу олигарха из девяностых, я бы могла много неожиданного сообщить, но существуют вещи, до которых она и правда ни за что бы не опустилась.

– Соцсети! – неожиданная догадка заставляет подпрыгнуть на месте. – Я же тогда почти каждый день публиковала какие-то фотки, – слишком сильно хотелось делиться свалившимся на голову счастьем со всеми вокруг. Но это я, конечно, благоразумно не озвучиваю. – Оттуда легко натаскать какие угодно снимки.

Глеб некоторое время задумчиво смотрит на меня и трет лоб.

– Мне нужно кое-что проверить, – бросает он мне, поднимаясь, и выходит из кухни.

12

Остаюсь в одиночестве. Абсолютно беспомощная и вымотанная морально, опустошенная. Те крохи сил, что еще оставались после самого трудного разговора в моей жизни, смело тревожным ожиданием. Поверит мне Глеб или не поверит? Примет Вику или нет?

До этого момента я была уверена, что мне все равно. Фиолетово, будет ли мужчина с родословной, высоким положением в обществе, баснословными деньгами и низкими моральными принципами участвовать в жизни дочери. Я даже искренне верила, что человеку, не утруждающему себя хранить верность единственной женщине, нечего делать рядом с нами. А теперь изо всех силл переживаю за дочь.

Так хочется, чтобы Вика познала любовь не только матери, бесконечно преданной ей, но и отца. Мне такого счастья в жизни не перепало – меня воспитывали мама и бабушка. А про второго человека, зачавшего меня, я не знаю ровным счетом ничего. Случайная связь, опозорившая мою маму на весь город и перекроившая всю ее жизнь.

История, древняя как сам этот мир. Юная студентка, уехавшая покорять столицу и вернувшая домой с животом. Кажется, тот мужчина, язык не поворачивается называть его отцом, был женат. Я пошла по стопам матери и практически точь-в-точь повторила ее судьбу. Но прямо сейчас хотя бы у моей дочки есть небольшой шанс выбраться из этого порочного круга. Так что всем сердцем желаю ей обрести отца, какие бы конфликты и обиды между нами