Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера - Ксения Маршал

всех окружающих и прочие условности. Сердце колошматит в ребра так, будто кого-то из нас двоих убивают. Инстинкты требуют срочно бежать и спасать свою женщину. На то, что она давно уже не моя и никогда таковой не являлась, им откровенно похер.

Становится насрать и на торжественное открытие кофейни, и на праздник, и на всех пришедших людей. Несу свою ценную ношу к машине, не обращая внимания на ее вялое сопротивление. Лерка явно недовольна моим участием, но у нее шок, и она не способна мыслить здраво. Поэтому беру все на себя.

Возле «Мерса» мозги проясняются, и я отдаю приказ Леве, водителю, ехать к больнице. По пути осматриваю руки Ромашкиной, стараясь не причинить лишней боли и охлаждаю ожоги водой. Постоянно звонит телефон, Инге неймется. Она ждет, что я разрулю ситуацию, но в данный момент у меня есть о ком позаботиться в первую очередь.

– Да потому что кто-то из твоих людей поставил неисправное оборудование! Все, Инга, потом поговорим, мне некогда! – ору на невесту и отключаю телефон. Пускай сами там разбираются, не маленькие.

В присутствии притихшей Лерки сердце колошматит как сумасшедшее. Хочется встряхнуть ее, чтобы привести в чувство. Чтобы удостовериться, что она в порядке и эта апатия – всего лишь признак усталости и испытываемой боли, а не чего-то гораздо более страшного.

К счастью, в больнице констатируют существенный, но неопасный ожог, оказывают необходимую помощь и отпускают нас с миром. Некоторое количество розовых купюр помогает решить вопрос с очередью и делает персонал до зубовного скрежета дружелюбным.

Казалось бы, на этом моменте можно распрощаться с Ромашкиной и отпустить предательницу на все четыре стороны, но что-то не дает. Особое внутреннее чутье заставляет довести ее до дома и удостовериться, что там все в порядке, несмотря на наше откровенно дерьмовое прошлое.

Не знаю, то ли особо трогательная и хрупкая внешность Ромашкиной до сих пор так на меня действует, то ли и правда работает интуиция, но Лерку я не отпускаю. Хоть та и пытается активно меня слить. И чем сильнее она сопротивляется моему присутствию, тем больше я убеждаюсь в своей правоте. Вот только того, что нахожу в ее квартире, я никак не ожидаю.

Чистый, полный любопытства взгляд огромных глазищ ярко-бирюзового цвета сшибает с ног. Я держу на руках самую настоящую куклу – уменьшенную копию Валерии, а в мозгу бьется лишь ее имя: «Виктория Глебовна».

Девочка как с картинки. Представление о детях у меня весьма посредственное, но эта кроха на удивление теплая, светлая и приятная. Ровно до того момента, как начинает скандалить и проситься к маме, моей Лерке-предательнице.

Ромашкина – мама? И отчество у ее дочери Глебовна? Первые минуты открывшейся истины пребываю в ступоре, пытаясь хоть как-то осмыслить новые обстоятельства. Но ничего, к херам, не получается!

Если отчество девочки не пустой звук, и она моя, зачем Лера сбежала, а ее скрыла от меня? Неужели не понимала, что прощу заразу, как только узнаю о беременности? Схаваю все выкрутасы и дам полную индульгенцию. А если нагуляла ребенка от кого-то другого, что меня уже не удивит, зачем дала мое отчество? Или тот, другой, мой тезка?

В очередной раз Валерия выбивает почву у меня из-под ног, только уже капитально. Не сходится паззл, как ни крути. Без чистосердечного от Ромашкиной мне не вывезти. Не в том охеревшем состоянии, в котором я пребываю.

– Почему она Глебовна? – рычу, разглядывая со всей тщательностью малышку и разыскивая на миленьком личике собственные черты.

10

Глеб

– Глеб… – судорожно выдыхает Лера и кусает бледные обескровленные губы.

Как будто ей воздуха не хватает и одновременно с этим она задыхается. Теплая карамель ее глаз дрожит, стекленеет и застывает, превращаясь в холодный янтарь. Жмурится. И я уже знаю ответ. Вижу его в лазурных, как у меня, глазах малышки, в дичайшем страхе, окутавшем некогда любимую женщину. Но мне мало знать. Мне нужно услышать признание Валерии и узнать все подробности.

А потом уже думать, как поступить и что со всем этим делать. Этот поступок бывшей невесты я буду судить лично.

– Говори, Лер-ра, – давлю я, прокатывая ее имя на языке. Сдерживаюсь изо всех сил, потому что не хочу пугать кроху, по собственному желанию забравшуюся ко мне на колени и доверчиво изучающую меня. – И не вздумай лгать, я тебя как свои пять пальцев знаю, если помнишь. Так что ложь распознаю легко.

– Вика твоя дочь! – выпаливает Ромашкина и жмурится так сильно, словно ждет, что в эту самую секунду на ее голову падут все кары небесные.

Молчу потрясенно. Рассматриваю жизнерадостную малышку, колупающую неуклюжими пальчиками пуговицу на моей рубашке, и чувствую, как между мной и ей натягивается прочная невидимая нить.

Сердце распухает в груди, грозя вот-вот выкорчевать ребра с мясом, от того, что у меня, как выясняется, есть такое невероятное продолжение. Настоящая принцесса, чистая, светлая, совершенно неземная, рожденная предавшей меня женщиной. И если бы не несчастный случай на конкурсе, я никогда бы не узнал о ее существовании.

Это вообще по-человечески? Перевожу взгляд на Валерию и задаюсь вопросом: а есть ли вообще в этой груди сердце? Или там стоит счетная машинка, только и способная подсчитывать выгоду и определять ее источник. Что ж она так лоханулась и не подала на алименты?

– Почему? – только и удается выдавить из себя хрипло.

Вижу, как из-под пушистых плотно сомкнутых ресниц начинают течь слезы. Мои пальцы, держащие дочку за бока, начинают откровенно дрожать. От дичайшей несправедливости хочется реветь раненным зверем и крушить все на своем пути. Опускаю малышку на пол, боясь не справиться с собой.

– За что, Лера? – повторяю вопрос, едва сдерживаясь. Мой голос дребезжит как старый, давно выработавший свой ресурс мотор.

Глаза Ромашкиной открываются и впиваются в меня. В дрожащем сверкающем янтаре столько боли, горечи и обиды, что я снова перестаю понимать что-либо. Вроде как в нашей ситуации обманутая и пострадавшая сторона именно я. Но сейчас отчего-то Валерия себя ведет как таковая.

– Потому что вашей надменной семейке, самим потомкам великого рода Платовых, не нужна дефектная наследница! – почти кричит она, пугая Вику.

Девочка вздрагивает и тут же заливается слезами, плюхаясь на попку посреди маленького коридора. Но Лера этого словно не замечает. Смотрит невидящим взглядом в стену, пугая не только малышку, но и меня. Понимаю, что помощи от бывшей не дождешься,