Истинная игрушка для Альф - Tommy Glub

Мы едим молча сначала. Прикосновения Найтина и Дэйера ко мне — легкие, но постоянные: Найтин кладет руку на мою талию под столом, Дэйер переплетает пальцы с моими. Я чувствую их тепло сквозь ткань платья, чувствую, как их сердца бьются чуть быстрее обычного. Они все еще не могут отвести от меня взглядов, и в этих взглядах теперь не просто желание — в них зарождается настоящая нежность.

Но в этот момент двери зала с грохотом распахиваются.

Элиза врывается внутрь. Ее лицо перекошено яростью, волосы растрепаны, глаза горят безумным огнем. Плащ развевается за спиной.

— Вы думаете, я позволю этому случиться⁈ — кричит она так громко, что эхо разносится по всему залу.

Охранники бросаются к ней, пытаясь схватить за руки, но она вырывается с такой силой, что один из них отлетает назад. Ее голос срывается на визг:

— Она украла мою жизнь! Мой трон! Моих мужчин!

Дэйер резко встает. Его золотисто-карие глаза темнеют от гнева.

— Элиза, ты переходишь границы. Зря мы простили тебя в первый раз.

Но она не слышит его. Она смотрит только на меня, и в ее взгляде — чистая, голая ненависть.

— Я уничтожу ее! И вы останетесь ни с чем!

Она сует руку под плащ и выхватывает что-то темное, блестящее — словно старинный артефакт, покрытый резными символами, которые пульсируют слабым красным светом. Охранники снова кидаются к ней, но она проворна, как кошка. Она делает шаг ко мне, и я чувствую, как внутри меня все леденеет от ужаса. Я кричу мысленно, отчаянно:

«Нет! Пожалуйста, нет!»

Но тело остается неподвижным, спокойным, лицо — безмятежным.

— Вы пожалеете, что предали меня! — кричит она. — Я убью эту куклу! Клянусь, я убью ее!

Кайен поднимает руку. Его фиолетовые глаза вспыхивают, и по залу проносится невидимая, но очень мощная ментальная волна. Она бьет Элизу прямо в грудь. Та замирает на месте, лицо искажается от боли, артефакт выпадает из ее пальцев и со звоном падает на пол. Ноги подгибаются, и она оседает на колени.

Охранники тут же хватают ее под руки и уводят прочь. Ее крики еще долго эхом отдаются в коридоре, пока двери не закрываются за ней.

В зале воцаряется тяжелая тишина.

Найтин встает. Его голос холодный и твердый, но я слышу в нем едва заметную дрожь ярости:

— Удвоить охрану. Она не должна приближаться к нашим покоям ни на шаг.

* * *

После ужина Мирейн, Кайен и Эллар уходят к себе, а мы — к себе. Мы остаемся втроем. Двери закрываются, и в комнате становится удивительно тихо. Только мягкий свет настенных линий и наши дыхания.

Найтин и Дэйер садятся по обе стороны от меня на широком диване. Найтин берет мою руку в свою, крепко переплетает пальцы и смотрит мне прямо в глаза.

— Мы знаем теперь природу этой одержимости, — говорит он низким, чуть хриплым голосом. — Ты здесь. Ты и правда настоящая…

Дэйер с другой стороны нежно гладит мои волосы, пропуская пряди между пальцами.

— Мы найдем твое тело, — шепчет он. — Вернем тебя. Обещаем.

От этих слов внутри меня все переворачивается. Облегчение такое сильное, что я бы и заплакала, если бы могла.

Они поднимают меня и ведут в спальню. На этот раз все по-другому. Они знают, что я чувствую каждое их прикосновение. Знают, что внутри этой оболочки — живая, любящая их девушка…

Они раздевают меня медленно, почти благоговейно. Найтин стягивает платье с плеч, его горячие ладони скользят по моей коже. Дэйер опускается на колени и целует мои бедра, поднимаясь выше. Они укладывают меня на широкую кровать, и сами ложатся по обе стороны, полностью обнаженные. Их тела теплые, сильные, и я чувствую, как они дрожат от желания и нежности одновременно.

Найтин целует меня первым — глубоко, страстно, его язык проникает в мой рот, и я ощущаю весь его голод. Пока он целует, Дэйер ласкает мою грудь, берет сосок в рот и нежно посасывает, заставляя меня таять внутри. Дэй раздвигает мои ноги и входит в меня одним медленным, глубоким толчком. Я чувствую, как он заполняет меня полностью. Каждый его толчок отдается во всем теле сладкой, тянущей волной…

— Мы чувствуем тебя, — шепчет он мне в губы, не прерывая поцелуя. — Каждую секунду… каждое твое желание.

Дэйер целует мою шею, спускается ниже и шепчет прямо в кожу:

— Ты наша. Потерпи еще немного… мы вернем тебя…

Я чувствую, как связь между нами крепнет с каждым толчком, с каждым поцелуем, с каждым словом. Она становится все ярче, горячее, глубже. Моя душа откликается на них так сильно, что даже тело начинает дрожать — не по программе, а по-настоящему. Когда Найтин снова входит в меня, а Дэйер целует меня и ласкает одновременно, удовольствие накатывает такой мощной волной, что внутри меня все сжимается и взрывается. Я снова рассыпаюсь на атомы внутри…

Они тоже достигают пика — сначала Найтин, потом Дэйер, проливаясь на мою кожу. Я какое-то время едва существую, и впервые не пытаюсь никак завладеть чужим телом…

Мы засыпаем вместе, переплетенные руками и ногами. Я лежу между ними — Найтин обнимает меня спереди, Дэйер прижимается сзади. Их тепло окутывает меня полностью, и впервые за все время я чувствую себя в безопасности.

19 глава

Мы засыпаем вместе — я между ними, их тела теплые и тяжелые, руки переплетены на моей талии. Дыхание Найтина ровно касается моей шеи, Дэйер прижимается к моей спине, и я чувствую их обоих каждой клеточкой. Внутри меня тихо и спокойно. Связь пульсирует мягко, как живое сердце, и я позволяю себе поверить, что завтра все изменится. Что они скоро найдут меня. Что мы будем вместе по-настоящему.

Ночь глубокая и бархатная.

Но вдруг дверь в спальню тихо открывается. Не скрипит, не стучит — просто приоткрывается с легким шорохом, будто кто-то очень осторожно нажал на ручку. Я вижу это глазами биоробота: темный силуэт в дверном проеме. Сердце внутри меня замирает.

Элиза.

Она каким-то образом проникла сюда. Глаза горят, губы плотно сжаты. В руке у нее клинок — искривленный, древний, покрытый странными символами, которые слабо светятся красным. И на нем есть чужая кровь… Возможно, она… Она убила всю охрану, чтобы попасть сюда? Нож не выглядит острым, но явно ритуальный. Он выглядит так, будто способен резать не только плоть, но и что-то гораздо глубже…

Она подходит бесшумно, шаг за шагом, как тень. Братья спят крепко, их