Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

Вернувшись в кабинет, я уже более сосредоточен. Но внутри все равно теплится ожидание вечера. Желание увидеть Альбину снова. Слышать ее голос и улыбку.

Я тороплюсь домой. Давлю на газ, ловлю светофоры, чертыхаюсь в пробках. Хочу поскорее увидеть их. Обеих.

Когда открываю дверь, меня встречает теплый свет и звонкий голос Лины:

— Папа пришел!

Я едва успеваю снять пальто, как на меня налетает маленький вихрь в красивом платье.

— Спасибо за цветы! — Лина сияет, держа в руках маленький яркий букетик. — Они самые красивые!

Рядом стоит Альбина. Немного смущенная, с легкой улыбкой на губах. В руках у нее тоже цветы. Они так подходят ей.

— Спасибо… — тихо говорит она, опуская глаза.

Я улыбаюсь. Эти слова стоят дороже любой награды.

Лина неожиданно хватает меня за руку, тянет вниз, встает на носочки и звонко чмокает меня в щеку.

— Так полагается! — заявляет она.

Я смеюсь, а потом Лина вдруг поворачивается к Альбине, прищуривается.

— А ты почему папу не целуешь? — топает она ногой. — Цветочки не понравились?

Альбина заливается краской. Я вижу, как она переминается с ноги на ногу, глядя на меня исподлобья, как школьница.

— Лина… — начинаю было я, но девочка упирает руки в бока, глядя строго.

— Ну, папа же подарил тебе цветы! Так честно!

Я встречаю взгляд Альбины. Он полон смущения, растерянности… и чего-то еще. Того, что хочется забрать в ладони и оберегать.

Она делает нерешительный шаг ко мне. Встает на цыпочки. Легко, едва касаясь, целует меня в щеку. Нежно. Тепло. Осторожно.

И в этот момент я чувствую, как сердце предательски сжимается. Как в груди разливается тихое, глухое счастье.

Лина хлопает в ладоши:

— Теперь все правильно! Теперь все как надо!

Я смеюсь вместе с ней. Но внутри все переворачивается. Потому что с каждым таким маленьким моментом я все глубже понимаю, что хочу, чтобы это было не по договору.

Хочу, чтобы эти девочки, обе мои, остались в моей жизни навсегда.

Альбина ставит цветы в воду и сообщает, что хочет съездить навестить сестру, я только улыбаюсь и вызываю ей такси.

Она смотрит на меня так, будто благодарит не словами. И я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее к себе.

Я остаюсь с Линой. Мы вместе готовим. Пельмени. Обычные домашние. По рецепту еще моей бабушки. Лина смеется, когда мука оказывается на кончике ее носа. Я тоже улыбаюсь, осознавая, что давно не смеялся так легко.

Перед тем как Альбина возвращается, я зажигаю свечи на столе, чтобы придать немного романтики простому ужину на троих. Тарелки в теплых тонах. Бокалы для сока.

Когда Альбина входит время словно замирает. Она стоит в дверях, немного растерянная, в куртке нараспашку, с легкой улыбкой на губах. Я ловлю ее восхищенный взгляд и улыбаюсь.

— Ты устроил ужин?.. — удивляется она.

— Настоящее свидание, — подтверждаю я. — Ну, почти…

Намекаю на Лину, которая уже кружит вокруг стола, с нетерпением ожидая, когда же будут кормить.

Альбина улыбается. Та самая улыбка, из-за которой у меня сжимается что-то внутри.

— Я быстро, — бросает она и исчезает в ванной.

Мы садимся за стол втроем. Я рад этому, хочу, чтобы Альбина чувствовала себя частью семьи. Лина с важным видом раскладывает салфетки и помогает наливать сок. Садится рядом с Альбиной и сразу начинает сыпать вопросами:

— А где ты была? А папа тебе нравится? — и, чуть тише, — Ты останешься с нами навсегда?

Альбина смущается, румянец заливает ее щеки, но она находит в себе силы ответить:

— Я навещала сестру, чуть позже вас познакомлю… и очень люблю теплые семейные вечера. А папа… он хороший.

Мое сердце тяжело толкается в груди. Не могу оторвать глаз от нее.

Лина довольно улыбается и кивает:

— Тогда можно.

Мы смеемся, и ужин проходит легко, тепло. Мы говорим о школе, о любимых книгах, о мечтах. Альбина рассказывает о своем детстве, о том, как они с Аленой устраивали пикники на полу.

Я рассказываю о своих школьных проделках и мечтах быть архитектором.

Каждую ее фразу я ловлю, будто боясь пропустить что-то важное. Замечаю, как она смеется, как наклоняет голову, когда думает, как светятся ее глаза.

Легкий флирт проскальзывает между нами во взглядах, в едва заметных прикосновениях рук.

Когда ужин подходит к концу, я встаю и приношу десерт.

— Для тебя, — протягиваю Альбине креманку. Вторую отдаю дочери.

Девочки с удовольствием уплетают мороженое.

— Спасибо, — Лина отодвигает пустую креманку и убегает к себе. Пятки топают по паркету.

Альбина тоже поднимается на ноги.

— Спасибо, Дим, — говорит она мягко. — Все было очень вкусно и неожиданно приятно.

И мне приятно до трясучки. Чувствую себя дворовым котом, которого наконец приласкали.

Надо что-то сказать, но я не знаю что. Мы стоим близко и просто смотрим друг другу в глаза. В ее ясно читается ответ, на мой незаданный вопрос, но я не тороплю события. Только касаюсь ее пальцев.

И в этот момент наши телефоны одновременно вибрируют.

Мы переглядываемся. Она тянется к своему, я к своему.

На экране высвечивается ссылка. И крупный заголовок: «Охотница за состоянием. Невеста Дмитрия Л.»

Альбина бледнеет, а в моей груди медленно поднимается злость. Кто-то перешел границы.

Глава 19

Альбина

Экран телефона тускло светится в темноте комнаты. Заголовок врезается в глаза.

«Охотница за состоянием. Невеста Дмитрия Л.»

Открываю ссылку и читаю про себя гадости. Я смотрю на эти слова и жду, что они исчезнут. Но они остаются. Жесткие. Унижающие. Разрушающие все, что мы начали строить. Хочется провалиться сквозь землю, сбежать без оглядки, но я заставляю себя стоять на месте.

— Это… — мой голос дрожит. — Это что, шутка?

Поднимаю глаза на Дмитрия. Он смотрит на меня напряженно, тяжело дышит. В его взгляде нет осуждения. Но его челюсти плотно сжаты, а желваки проступают на лице. Злость кипит в нем, едва сдерживаемая.

— Ты веришь этому? — шепчу я. В груди все стягивается так сильно, что становится трудно дышать.

— Нет, — твердо отвечает он. — Я верю тебе и знаю, что это не правда. Не переживай.

Но даже эти слова не могут развеять мои страхи. Я вижу, как Дмитрий отводит взгляд, как тяжело сглатывает и взъерошивает волосы. Между нами неумолимо вырастает невидимая стена.

— Все равно… — я бормочу, сбиваясь. — Они же будут говорить… все будут думать…

Слова рвутся из меня обрывками. Страх душит. Сердце бешено колотится. Я словно лечу в пропасть и никак не могу остановить неминуемое