Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

Я хочу верить, что это счастье настоящее. Что оно мое.

Дверь тихо открывается и появляется Дмитрий.

— Опека будет через час, — говорит он, серьезно. — Нужно собраться.

Мир снова начинает вращаться со скоростью света.

Я бегаю по дому, проверяя все. Постель заправлена, игрушки на местах, кухня сияет чистотой. Но мне все мало. Я снова и снова протираю поверхности, поправляю подушки, переставляю цветы на столе. Сердце стучит в бешеном ритме, ладони потеют.

— Все должно быть идеально, — шепчу я сама себе, мечась между комнатами. — Все должно быть идеально…

Дмитрий наблюдает за мной несколько минут, а потом решительно перехватывает меня на повороте. Ловит за талию, прижимает к себе.

— Альбина, — его голос мягкий, но твердый. — Хватит.

Я вдыхаю резко, собираясь возразить, но он склоняется ко мне, накрывает мои губы поцелуем теплым, глубоким, почти успокаивающим. Все мои мысли моментально растворяются в этом прикосновении. Мир становится туманным, далеким. Остается только он. Его руки. Его губы. Его уверенность.

Когда я отрываюсь, прижавшись к его груди, сердце все еще колотится, но уже по другой причине.

И в этот момент раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю всем телом.

Дмитрий сжимает мою руку, быстро целует в висок.

— Все будет хорошо. Мы настоящая семья. Нам нечего скрывать.

Я киваю и открываю дверь.

Инспекторы вежливы, но строгие. Они осматривают комнаты, методично заглядывая в каждую деталь, что-то записывая в блокноты.

Я стою, скрестив руки на груди, едва сдерживая дрожь. Чувствую, как Дмитрий мягко кладет ладонь мне на спину, проводит по ней, словно передавая свою уверенность.

Лина в этот момент — настоящая звезда. Она сияет, скачет между нами и инспекторами, словно маленький экскурсовод.

— А это наша кухня! — важно говорит она, указывая на стол. — Мы с папой и Альбиной тут печенье пекли! А потом еще делали поделки из бумаги для садика! Хотите, покажу?

Инспекторы переглядываются, один улыбается.

— Конечно, покажи.

Лина быстро приносит свои аккуратные поделки и гордо демонстрирует. Потом, поправляя свои растрепанные косички, важно добавляет:

— А Альбина мне еще сказки перед сном читает! И теплое молоко приносит!

Я дрожу изнутри, но держусь. Чувствую рядом Дмитрия, его руку, крепкую и теплую, на своей спине. Его молчаливая поддержка моя опора.

Инспекторы задают еще несколько формальных вопросов. Дмитрий отвечает спокойно, четко. Его голос звучит уверенно и твердо. В его глазах ни капли сомнения.

— Видно, что ребенок окружен заботой, — наконец говорит старший инспектор, закрывая блокнот. — У вас очень теплая атмосфера в доме. Спасибо за сотрудничество.

Я впервые за весь день позволяю себе выдохнуть. Челюсти сводит от напряжения, но сердце начинает биться ровнее.

Когда инспекторы уходят, Лина кидается к нам, обнимая нас обоих за талию.

— Я же говорила, что у нас все хорошо! — щебечет она.

Я опускаюсь на колени, обнимая ее крепче, прижимаясь щекой к ее макушке.

Дмитрий накрывает нас обеих руками, как защищая от всего мира.

— Спасибо, — шепчу ему, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

Он поднимает мое лицо ладонями, смотрит в глаза и говорит твердо:

— Это только начало.

И в его голосе я слышу обещание. Обещание будущего. Нашего будущего.

И я верю ему.

Глава 22

Дмитрий

Судебное здание встречает нас холодом и запахом дешевого кофе. Альбина идет рядом, ее рука спрятана в моей ладони. Лина осталась дома с няней, сегодня ей лучше не видеть всего этого.

Я чувствую, как Альбина дрожит, но держится. Она подняла подбородок, расправила плечи. Моя гордость.

В коридоре суда суета. Адвокаты, очереди, шорох бумаг. Мы молча садимся на жесткие пластиковые стулья. Альбина сжимает мою руку, словно боится потеряться в этом хаосе.

— Все будет хорошо, — шепчу я ей на ухо. — Мы уже семья. Никто это не разрушит.

Она кивает, прижимаясь щекой к моему плечу.

Через несколько минут нас приглашают в зал.

Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, но, кажется, не лишенная сочувствия. Мы встаем, отвечаем на формальности.

И тогда встает Вероника.

Элегантная, холодная, с этой своей фирменной улыбкой. Она медленно выкладывает на стол копию договора о фиктивном браке.

— Уважаемый суд, — ее голос звучит ровно и ясно, — данный брак заключен исключительно для сокрытия истинных обстоятельств проживания ребенка. Это фикция. Попытка избежать справедливого распределения опекунства.

Я сжимаю челюсти, сдерживая рвущийся наружу гнев. Чувствую, как напрягается Альбина. Перевожу взгляд на Артема, а он лишь разводит руками, не понимая откуда у нее такой козырь.

Адвокат Вероники продолжает:

— Вот доказательство. Подписи сторон. Четкие условия. Их «брак» — не более чем юридическая уловка.

Судья внимательно изучает бумаги. Потом переводит взгляд на меня.

— Дмитрий Леонидович, вы хотите что-то сказать?

Я встаю. Не спеша. Выпрямляю плечи. Чувствую руку Альбины на своей спине — тихую просьбу держаться.

Мое сердце стучит в груди тяжело, но ровно. Я смотрю на судью прямо и спокойно.

— Да, Ваша честь, — мой голос звучит твердо. — Когда мы подписывали тот договор, возможно, это и было правдой. Но сейчас… это уже не фикция.

Я бросаю короткий взгляд на Альбину. Ее глаза полны волнения и веры.

— Мы семья. Настоящая. Мы живем вместе. Заботимся друг о друге. Воспитываем Лину. У нас общая жизнь, общие страхи, общие мечты. И самое главное общая любовь.

В зале повисает тишина.

Я вижу, как Вероника сжимает губы. Ее лицо на мгновение теряет маску уверенности.

Судья смотрит на меня еще несколько секунд, пристально, словно пытаясь заглянуть в душу.

— Суд принимает доводы сторон к сведению. Для принятия окончательного решения требуется дополнительная проверка фактических обстоятельств.

Она откладывает бумаги в сторону.

— Заседание переносится на один месяц. За это время будут проведены дополнительные проверки органов опеки.

Удар молотка.

Судья добавляет:

— Ходатайство Вероники Олеговны о временном проживании ребенка с ней отклонено. До окончательного решения суда девочка остается с отцом.

Я слышу, как Альбина тихо всхлипывает от облегчения, а сам ощущаю, как напряжение, сковывающее меня весь процесс, наконец отпускает.

Мы выходим из зала, и только тогда я позволяю себе вздохнуть глубже. Альбина хватается за меня, обнимает крепко.

— Ты все правильно сказал, — шепчет она, прижимаясь ко мне.

Я улыбаюсь, целую ее в висок, прижимая ближе.

— Мы скажем это еще раз. И еще. Пока нас не услышат.

Она смеется сквозь слезы. И я знаю: у нас есть шанс.

И я не позволю его упустить.

Мы едем домой молча, но это молчание не напрягает. Альбина держит мою руку двумя