Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

— Черт… — рычит Дмитрий, резко отворачиваясь.

Я слышу, как он выхватывает телефон из кармана.

— Найдите, кто заказал эту грязь, — коротко бросает он кому-то в трубку. — И пусть этот ублюдок пожалеет, что родился. Мне нужны имена. Срочно. И почистить все. Чтобы к утру ни одного упоминания.

Он сбрасывает звонок, и только тогда снова смотрит на меня. Его взгляд жесткий, решительный. В нем защита. Гнев. И… страх потерять?

— Я никому не позволю разрушить все, — говорит он тихо. — Ни людям. Ни твоим страхам. Никому.

Я верю. И не верю. Внутри меня все еще живет девочка, которую легко обмануть. Которую легко сломать.

— Извини… — его голос ломается. — Я должен был тебя защитить.

— Это не твоя вина, — шепчу я, но сама себе не верю.

Я ухожу к себе. Дмитрий не держит.

Ночь. Тишина давит на грудь. Я не могу уснуть. В голове крутится одно и то же, слова статьи, взгляды, которые будут на нас смотреть. Слова, как яд, проникают под кожу: охотница, хитрая, алчная. Как с этим справиться? Как перестать думать об этом? Пока не получается…

В коридоре слышатся шаги. Тихие, но весомые. Я поворачиваюсь к двери.

Дмитрий стоит на пороге. Без рубашки, в темных штанах. Открытый и уязвимый для меня. Я вижу, как он борется сам с собой, прежде чем сделать шаг вперед.

Но потом не спрашивает разрешения. Просто заходит и садится рядом. Близко. Слишком близко. Его тепло почти обжигает. Он молчит. Просто берет мою руку. Его пальцы теплые, сильные. Надежные.

Я сжимаю их так крепко, будто если отпущу — провалюсь в ту пустоту, где всегда была одна.

— Альбина, — шепчет Дмитрий. — Смотри на меня.

Я не хочу. Я боюсь увидеть там жалость. Или сожаление. Или… еще хуже — холодное терпение.

Но поднимаю взгляд.

Его глаза. Чистые. Упрямые. С тенью страха. Страха потерять меня.

— Я здесь, — говорит он. — И останусь, если позволишь.

Я чувствую, как внутри все борется. Мои страхи. Моя боль. Моя вера, которую так легко разрушить.

— Почему? — шепчу я. — Ты ведь можешь выбрать любую другую…

Его пальцы сжимают мою руку крепче.

— Потому что мне нужна только ты. И никто другой тебя не заменит

И я сдаюсь.

Не ему. Себе. Своему сердцу.

Я закрываю глаза и опираюсь на его плечо. Вдыхаю его запах терпкий, родной, защищающий.

Дмитрий медленно, почти незаметно, обнимает меня за плечи. Осторожно, будто я могу рассыпаться. Гладит мой палец большим пальцем, и его голос вдруг звучит рядом, низкий и усталый.

— Я выяснил, кто заказал эту статью.

Я поднимаю на него тревожный взгляд.

— Кто?

Он сжимает мою руку крепче, будто боясь, что я снова испугаюсь.

— Вероника. — Его голос становится жестче. — Это она заказала этот вброс, чтобы подорвать доверие к нашим отношениям перед судом. Чтобы выставить все фикцией.

Я замираю. Страх возвращается волной. Все это снова из-за нее. Снова попытка отнять у меня что-то важное.

— Но она за это ответит, — тихо, но очень уверенно добавляет Дмитрий. — Я не позволю ей разрушить нашу семью.

Я чувствую, как его решимость проникает в меня. И в этой тишине, в этом тепле, я наконец позволяю себе что-то, чего боялась всю жизнь — быть не одной.

Впервые за долгое время я засыпаю не в страхе. Не в одиночестве.

А в объятиях своего мужчины. В его силе. В его тишине.

Без слов. Без обещаний.

Просто зная, что он здесь. И я ему верю.

Просыпаюсь от ощущения тепла. Чего-то крепкого, надежного вокруг себя. Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, где я.

Дмитрий. Его рука обвивает мои плечи. Его дыхание мягко касается моей макушки. Я замираю, не решаясь шевельнуться. Сердце стучит негромко, ровно, и я не хочу никуда бежать. Мне хорошо. Мне спокойно и комфортно

И тут дверь распахивается с шумом.

— Папа! Альбина! — в комнату врывается Лина, сияющая, как утреннее солнце.

Мы оба вздрагиваем, но я не успеваю испугаться. Она заливается радостным смехом.

— Я знала! — восклицает она, забираясь к нам на кровать. — Мы теперь настоящая семья!

Я краснею, прячу лицо в плечо Дмитрия. Он тихо смеется, а потом тянется, чтобы растрепать Лине волосы.

— Доброе утро, шпионка.

— Я не шпионка! Я ваша радость! — надувается Лина, но через секунду снова смеется.

Она устраивается между нами, как будто всегда была здесь. И в этот момент я чувствую, как что-то щелкает внутри.

Это мое место. Здесь. С ними. И я никуда не уйду и не позволю отнять.

Мы завтракаем втроем. На кухне пахнет кофе и тостами. Лина рассказывает о своих планах на день, болтает без умолку, а я украдкой бросаю взгляды на Дмитрия.

Он спокоен. Смотрит на нас с такой нежностью, что внутри все замирает.

Иногда наши взгляды встречаются. Он улыбается. Я опускаю глаза, смущенная, но улыбка сама появляется на моих губах.

Я ловлю себя на том, что больше не ищу подвоха. Не жду предательства. Не боюсь.

Я хочу остаться здесь. Навсегда. С ними.

Я уже люблю их обоих.

И эта любовь тихая, глубокая, такая настоящая, что наполняет меня полностью, не оставляя места для страха.

Теперь я знаю. Моя семья здесь.

Глава 20

Дмитрий

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, чувствуя, как дрожит кожа под моими прикосновениями. Альбина лежит в моих объятиях, хрупкая, трепетная, как лепесток. Ее глаза глубокие, темные, полные доверия и страха одновременно.

— Все хорошо, — шепчу я, наклоняясь ближе. — Я здесь.

Альбина кивает, едва заметно, и сама тянется ко мне. Наши губы встречаются осторожно, будто мы оба боимся спугнуть хрупкое волшебство этого момента. Нежный поцелуй превращается в признание, тихое, без слов.

Я медленно скольжу руками по ее спине, ощущая, как напряжение уходит из ее тела. Ее пальцы цепляются за мою рубашку, словно за последнюю опору.

Каждое движение, каждый вздох становятся обещанием. Она дрожит в моих руках, но не от страха, от нетерпения. И я не спешу. Я даю ей время привыкнуть ко мне. Довериться.

Медленно целую ее шею, плечи, чувствую, как ее дыхание становится неровным. Альбина отвечает мне, робко, но искренне.

Между нами нет спешки, нет грубости только бесконечная нежность, бережность, забота.

Эта ночь принадлежит только нам.

Когда все заканчивается, я не отпускаю ее из объятий. Пальцами скользя по ее волосам, я шепчу:

— Я влюбился в тебя с первого взгляда. Просто… не сразу это понял. Тогда,