Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Из-за угла первой оранжереи выскочил Граф. Гавкнул и, широко расставив лапы, застыл на дорожке. Пёс улыбался и глядел на меня. Вся его поза говорила о готовности сорваться с места, но он ждал. Ждал меня.

– Иду, – откликнулась послушно. И, закатив глаза, направилась к нему.

– Гав! – поторопил он.

Казалось, Граф аж подрагивает от нетерпения. Так сильно ему хотелось что-то мне показать. Когда я приблизилась, он снова гавкнул и бросился к двери первой теплицы. Постояв у неё несколько секунд, пёс вернулся ко мне.

– Гав! – и опять к двери.

– Я поняла, чего ты хочешь, – ответила ему.

Однако Графу этого оказалось недостаточно. Он так и бегал от меня до оранжереи, пока я не подошла. Казалось, дай ему возможность, и пёс просто толкал бы меня, заставляя ускориться.

Дверь была самой обычной, деревянной, с деревянной же рамой, которая была вставлена в конструкцию из металлических балок или труб разного размера и диаметра. Эта конструкция являлась основой оранжереи, и на неё уже крепились стеклянные пластины.

Это сооружение из стекла и металла придумал настоящий гений. Или инженер. Азалия так и не сказала, в каком вузе учился Валентин. Но построить такие оранжереи в условиях этого мира мог только гений.

Дверь была приоткрыта, и уже давно. Нанесённый за долгие годы песок надёжно её заблокировал. Ни закрыть, ни распахнуть шире мне не удалось. Я хотела добавить ещё один пункт в свой блокнот.

Однако Граф потерял терпение. Он схватил меня за подол и потащил внутрь.

– Да что же там такое? – стало любопытно, что так усердно желает показать мне пёс. – Ты загнал внутрь белку?

Поинтересовалась у Графа. К белкам он питал слабость и никогда не упускал случая облаять или загнать на дерево. Пёс гавкнул, подтверждая, и первым заскочил внутрь. Следом за ним зашла я.

Оранжерея оказалась огромной и пустой, заполненной тусклым светом, пробивающимся сквозь запылённые стёкла.

Когда-то её насквозь пронизывала центральная дорожка, по обе стороны которой росли ровные ряды апельсиновых деревьев. Сейчас же передо мной расстилалась ровная поверхность высохшей до трещин земли, кое-где покрытая кучами хлама.

Граф устал ждать, пока я осмотрюсь, и снова принялся скакать вокруг и лаять.

– Графинчик, мне жаль, но белку мы тут не найдём, – посочувствовала ему.

Пёс не унимался, не желая слушать, он тянул меня вперёд. Дёргал за подол с такой силой, что грозил оторвать. Затем выплюнул его, остановившись у груды деревянного хлама. Осмотреть платье, которое наверняка порвалось от его клыков, Граф не позволил. Он начал рыть подножие кучи, отчего сверху скатился сломанный стул и упал между нами, едва не покалечив.

– Граф, уймись! – прикрикнула я. – Если ты не успокоишься, я сейчас же уйду!

Повышенный голос всегда действовал на собаку, помогал прийти в себя и утихнуть. Вот и сейчас Граф смирно сел на задние лапы, вывалив из пасти язык.

А я начала разбирать завал. Здесь были ящики письменного стола. Ещё пара стульев, один – без ножек, другой – без спинки. Доски, сухие ветки, дверь…

Подняв её, я изумлённо выдохнула и чуть не выронила обратно.

Из глиняного черепка, размером с мою ладонь, выглядывал маленький бледный росток. Черепок прежде являлся стенкой горшка, поэтому земли в нём было с полсантиметра, не больше. Однако росток так сильно хотел жить, что упрямо тянулся вверх, к солнцу. Не сдавался, несмотря на неблагоприятные условия.

Граф подошёл и понюхал бледные чахлые листочки. Их было всего два. И они нуждались в солнце.

Я решила вынести росток наружу и оставить у стены оранжереи. Пока это было единственное встретившееся мне здесь растение, не считая кустиков сорной травы. И оно заслуживало шанс на жизнь, хотя бы из уважения к его отчаянной борьбе.

Я отбросила дверь в сторону. Она зацепила прогнивший ящик, из которого вывалилась масса влажной земли с гадкими бледными личинками. Меня передёрнуло от омерзения. Однако стоило приглядеться, и я поняла, что это никакие не личинки. Это были корешки, проросшие из косточек, внешне похожих на апельсиновые.

– Граф, – позвала напряжённым голосом. – Это то, что я думаю?

– Гав! – подтвердил пёс, радостно виляя хвостом.

У меня дрожали руки, когда я присела. Коснулась пальцами на удивление жирной тёмной земли. Азалия сказала, что десять лет назад деревья начали сохнуть. И никто не сумел остановить их гибель. Неужели случилось чудо, и апельсиновые косточки снова проросли?

Я не знала, так ли это, поэтому решила не обнадёживать госпожу Берри раньше времени. Сначала нужно понять, что это за ростки. Может, обычные липы или тополя. Занесло ветром семена, а когда набралось влаги, они проклюнулись.

Однако внутри росла уверенность, что это не липы.

Граф коснулся холодным носом моего плеча, выводя из оцепенения.

– Да, Графинчик, ты прав, нам нужно убедиться!

Следующие пару часов мы активно занимались садоводством. Перевернули горы мусора, чтобы найти целый ящик. Насыпали в него земли. Я сделала небольшие углубления и положила в них косточки.

Граф внимательно наблюдал за моими действиями, словно разбирался в выращивании деревьев и теперь следил, чтобы я не ошиблась. При этом выглядел презабавно серьёзным.

– Тебе ещё очки на нос, будешь профессором, – я легонько ткнула его локтем. Пёс фыркнул, не двигаясь с места.

Я отвернулась, чтобы набрать горсть земли, и заметила, что Граф возит носом в ящике.

– Эй! Ты что делаешь? – возмутилась я.

Собиралась уже оттолкнуть хулигана, однако он не перемешал землю, как я боялась. Казалось, пёс лишь слегка коснулся некоторых выемок, поправив косточки. Я обратила внимание, что теперь корешки находятся сбоку. И нет ни одного, уходящего вниз.

– Думаешь, так правильно? – поинтересовалась ради любопытства.

– Гав! – пёс отстаивал свою точку зрения, и я не стала спорить.

Хотя не думаю, что у Графа больше опыта в выращивании деревьев. Однако это именно он нашёл ростки и привёл меня к ним. Значит, мы партнёры по выращиванию, и оба имеем право голоса. Тем более что пёс высказывал свой весьма громко и доходчиво.

Я присыпала косточки остатками тёмной земли и поинтересовалась.

– Я всё правильно делаю?

Граф насмешливо фыркнул. Мол, такие вещи сама должна знать. Но я знала о растениях не слишком много и действовала в основном интуитивно. Однако внутри меня жила уверенность, что всё сделала