Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Я уже привыкла к мысли, что мне придётся провести без электричества всю свою жизнь. Однако сейчас не отказалась бы от маленького ночника, который можно оставить включённым. Спать с горящей свечой Азалия запретила мне строго-настрого, рассказав множество ужасных историй.

Новая спальня была непривычной. И немного пугающей. Особенно одна из теней в углу.

Я переоделась в ночную рубашку, сняла покрывало с кровати, поправила подушку. Но забраться под одеяло и задуть свечу всё не решалась.

В углу шелестело и шуршало, словно там сидела мышь. А то и здоровенная крыса, которая только и ждала, когда я усну. Что этот монстр сделает со мной во сне, фантазия рисовала в красках.

Крыс я боялась, мышей тоже. Для меня эти зубастые хищники отличались только размером, но не степенью опасности.

Я огляделась по сторонам, в поисках оружия для борьбы со зверем. На глаза попались цветочные горшки, стоящие на подоконнике и придерживающие створки от закрывания. В одном – посаженный сегодня росток, во втором – лишь земля, которую я зачем-то начала поливать.

Я подошла к окну и позвала Графа – грозу мышей и белок. Постояв немного и не дождавшись ответа, закрыла створки. Горшки остались на подоконнике. Разумеется, я не буду их кидать. Да и вообще, с чего я взяла, что эта крыса собирается на меня нападать? Сейчас лето, на кухню завезли продукты. Зверёк мог заблудиться и по ошибке попасть в мою комнату.

Объяснения помогли. Страх утих. Шорох в углу тоже. Даже колышущая тень угомонилась.

Одолеваемая сомнением, я схватила подсвечник и осветила угол. Трусиха! Закатила глаза, ругая себя за глупость.

В углу лежал дневник Валентина. Наверное, Граф скинул его со стола. Упав, тетрадь раскрылась, и колыхаемые ветерком занавески шелестели страницами, создавая пугающую тень.

А я уже придумала себе голодных монстров.

Улыбаясь от облегчения, подняла дневник. Он оказался раскрыт на странице со схематичным изображением какого-то механизма. Все его части были подписаны и пронумерованы. А под рисунком значилось: «Схема сборки поршневого насоса».

С полминуты я просто смотрела на буквы, не веря своему везению. Может, дух Валентина всё ещё витает в этих комнатах? И решил мне помочь, услышав за ужином, что я хочу сделать.

Я бы уже не удивилась. Да и выглядело вполне логично: Валентин обожал свои оранжереи так же сильно, как и жену. Неудивительно, что его дух помогает мне их отмыть. Пусть и всего лишь подкидывая дневник с правильными ответами.

– Спасибо за помощь, Валентин, если это вы помогаете, – я отсалютовала невидимому духу зажатым в руке дневником.

И тут же усмехнулась, покачав головой. Если бы кто-то ещё пару месяцев назад сказал, что я буду на полном серьёзе благодарить за помощь дух пришельца из другого мира… Я бы решила, что это шутка, и посмеялась. Но если б этот товарищ начал настаивать, вызвала ему «скорую».

Однако сейчас я испытывала благодарность к безмолвному духу, судьбе, везению или простому стечению обстоятельств – неважно. Главное, что у меня появилась надежда.

Я задула свечу и забралась под одеяло. Так и заснула с улыбкой. Уже во сне почувствовала, что ноги упираются в нечто тёплое и лохматое. Этот паразит опять забрался ко мне в постель после земляных работ. Я знала, что должна ругнуться на него и прогнать, но ногам было тепло и мягко, а ругаться на Графа всё равно бесполезно. Поэтому я продолжила спать.

Разбудил меня ласковый луч солнца, пощекотавший нос. Я потянулась и открыла глаза. Окна на рассвет – это хорошо, смогу вставать пораньше. А если решу подольше поспать, просто задвину занавески. Они здесь как раз двойные – из плотной ткани и кисеи.

Я оделась и спустилась в кухню. Марша уже возилась у плиты.

– Доброго утречка, барышня, чего изволите на завтрак?

– Доброе утро, Марша, спасибо, я позавтракаю позже. Сейчас выпила бы бодрящий отвар, чтобы проснуться.

– Куда вам подать – в столовую или на террасу? – кухарка передвинула чайник с края плиты в центр.

– А нельзя посидеть здесь, с вами? – спросила и смутилась, вспомнив, что я племянница хозяйки имения и должна вести себя соответствующе.

Сейчас Марша округлит глаза и начнёт высказывать, что мне не пристало пить утренний чай в кухне.

– Можно, конечно, – пожилая повариха вдруг тепло улыбнулась, отчего морщины вокруг её глаз превратились в лучики. – Господин Валентин тоже вставал рано и кофий по утрам тут пил. Разговаривал со мной.

Марша вздохнула.

– Кофе? – я услышала только одно слово.

Больше всего мне не хватало его вкуса и аромата по утрам. К травяному отвару я привыкала долго, как и к отсутствию электричества с интернетом. Госпожу Азалию даже не спрашивала, уверенная, что кофе здесь нет. И вдруг такое известие.

– Да, господин Валентин любил кофию отведать, – Марша улыбнулась, но после снова вздохнула: – Потом уж, как заболел, доктор запретил. Сказал, для сердца вредно. Так хозяин тайком приходил. Вставал пораньше, чтоб чашечку испить, пока госпожа Азалия почивает.

– А у вас случайно не осталось немного кофе? – у меня даже ладони вспотели от волнения, а во рту выделилась слюна, стоило вспомнить волшебный вкус.

Да, я понимала, что зёрнам, возможно, размолотым, уже больше десяти лет. И этот кофе может меня разочаровать. Однако само осознание, что он здесь существует, заставляло испытывать отчаянную радость. Почти как вечером, когда я нашла схему насоса.

– А вы что, тоже гадость эту горькучую пьёте? – удивилась кухарка. – Я-то думала, только мужчины кофий этот терпят.

– Марша! – моему терпению настал предел.

Чтобы не сидеть на месте, ожидая ответа медлительной кухарки, я подошла к полкам и начала по очереди открывать жестяные банки в поисках травяного отвара.

– Кто его знает, может, и осталось что, искать надо, – кухарка не заметила моего нетерпения, продолжая размеренно подсыпать муку в тесто.

– Вы поищите для меня? Хорошо?

Я нашла сбор. Насыпала немного в кружку, чтобы не возиться с заварочником и залила водой из закипевшего чайника. У меня ещё было время до встречи с прислугой, как раз успеет завариться и чуть остыть.

– Поискать-то поищу, да навряд что найду. Лет-то уж сколько минуло, – кухарка повернулась и удивлённо взглянула на кружку у меня в руках. – Экая вы скорая, барышня.

В её устах это звучало не комплиментом. Наверное, правильные барышни должны быть как она – медлительными и основательными. Но меня распирало от