Ночь с врагом (двухтомник) - Кайра Бардо

не лавиной, не взрывом, как раньше. Оно приходило тихо, как прилив, незаметно поднимая уровень воды, пока не затопило их с головой. Оно разливалось по телу теплым, густым медом, растекалось от места их соединения по венам, нервам, пропитывая каждую клеточку существа.

Это было не падение в бездну, а погружение. Медленное, сладкое, неотвратимое, словно опускаешься в горячий источник и не хочешь всплывать.

Лидия почувствовала, как ее тело откликается, как мышцы начинают мелко дрожать. Волна за волной удовольствие накатывало на нее, каждая чуть выше и сильнее предыдущей, но без резких пиков. Тепло поднималось от низа живота, заливало грудь, горло, покалывало кончики пальцев.

— Тариэн... — выдохнула она.

— Я здесь, — ответил он хрипло, глядя ей прямо в глаза. — Я с тобой. Всегда.

Ложь. Сладкая, необходимая, милосердная ложь. Потому что он не мог быть с ней, не мог обещать будущего, не мог защитить от того, что ждет их завтра. Но в этот краткий миг, пока ночь еще владела миром, это была единственная правда.

Оргазм накрыл ее тихой, мощной волной. Тепло, сконцентрированное в одной точке, вдруг лопнуло, мягко, разливаясь по всему телу, заполняя каждую пустоту, каждый шрам на душе. Она начала сжиматься вокруг него, ритмично, плавно, словно пытаясь удержать его в себе навсегда.

Лидия прижалась к нему изо всех сил, уткнулась лицом в изгиб его шеи и задрожала, впитывая его запах. Тихий, протяжный стон сорвался с ее губ, растворился на его горячей коже.

Тариэн последовал за ней мгновение спустя. Его тело напряглось, мышцы спины стали твердыми под ее руками. Он прижался к ней так крепко, словно пытался слиться физически, стать одним целым. Низкий, горловой стон вырвался из его груди, и она почувствовала, как он пульсирует внутри нее.

Они замерли в тесном, отчаянном объятии, не шевелясь, не размыкая соединения. Просто держали друг друга, боясь разжать руки, пока волны наслаждения медленно отступали, оставляя после себя всепоглощающую усталость и невероятное, глубокое чувство покоя.

Тариэн не выходил из нее, продлевая связь. Его рука начала гладить ее волосы, спину медленными, ритмичными, успокаивающими движениями.

Лидия чувствовала, как ее глаза наливаются тяжестью. Сон подкрадывался неумолимо, обещая забвение, короткую передышку от боли осознания.

— Спи, — прошептал Тариэн ей в макушку, целуя спутанные волосы. — Я буду здесь, я не уйду.

Еще одна ложь. Или правда? Она уже не знала, да и не хотела знать.

Лидия позволила векам опуститься. Позволила себе эту роскошь — довериться ему полностью, раствориться в его защищающих объятиях. Их ноги переплелись, руки обхватили друг друга, словно даже во сне они боялись отпустить.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в бархатную темноту, был невесомый поцелуй в висок и еще одна фраза на эльфийском. Тихая, надломленная, полная неизбывной тоски.

Похожая на прощание.

Но она запретила себе думать об этом. Пусть утро принесет свою холодную ясность и свою боль. Сейчас был только он, живое тепло его тела и сладкая иллюзия, что этот момент может длиться вечно.

Сон укутал их обоих одним одеялом, милосердно даруя несколько часов покоя перед неизбежным, беспощадным рассветом.

Глава 8

К утру холод стал медленно просачиваться под меха. Огонь в камине давно догорел до тлеющих углей, испускающих слабое красноватое свечение, но уже не дающих тепла. Через узкие окна под потолком лился серый, безжизненный свет.

Рассвет пришел, как и обещал. Неумолимый. Беспощадный.

Буря утихла, оставив за стенами храма звенящую тишину. Ни воя ветра, ни завывания метели, только молчание, плотное и тяжелое, как саван.

Тариэн уже не спал. Лежал на спине, смотрел в полутемный потолок, одна рука покоилась на ее талии. Он почувствовал, что она проснулась, повернул голову. Их взгляды встретились, и в его глазах она не увидела сожаления, только спокойное, печальное принятие.

Они не сказали ни слова. Не было нужды, все было сказано ночью.

Лидия села, меха соскользнули с плеч, обнажив кожу холодному воздуху. Мурашки пробежали по рукам. Она потянулась за одеждой, разбросанной у кровати, начала медленно одеваться. Каждая вещь возвращала ее в реальность, отдаляла от хрупкого сна этой ночи.

Нижнее белье, рубашка, свитер, штаны. Каждая застежка, каждая завязка, каждый ремешок — шаг назад, в мир, где они не могли быть вместе. Шаг в реальность, где она боевой маг империи, а он шпион вражеской расы.

Тариэн тоже поднялся, начал одеваться. Никакой неловкости, никакого стыда за наготу. Просто двое людей, готовящихся вернуться к своим войнам. Его движения были точными, собранными. Снова эльфийский воин, смертельно опасный, холодный.

Но когда их взгляды встречались, холод таял на секунду. Проблеск тепла, нежности, боли. Потом маски возвращались на место.

Лидия натянула сапоги, зашнуровала их. Руки двигались автоматически, пока разум отказывался принимать происходящее. Это конец. Это прощание. После этого они снова станут врагами. Снова будут убивать соплеменников друг друга. Снова...

— Позволь, — тихо сказал Тариэн.

Она обернулась. Он стоял позади нее с ее плащом в руках. Тяжелым, все еще слегка влажным от вчерашнего снега. Лидия встала, позволила ему накинуть плащ на плечи. Его пальцы застегнули застежки, задержались на ее плечах чуть дольше необходимого. Сжали. Отпустили.

Он был уже полностью одет, кинжалы на поясе. Готов уйти. Готов исчезнуть в горах, как тень, которой был всегда.

Но вместо того чтобы направиться к выходу, Тариэн запустил руку во внутренний карман походной куртки. Вытащил маленький сверток, завернутый в темную ткань. Развернул, и на его ладони блеснул металл.

Медальон, простой, серебряный, на тонкой цепочке. В центре был вставлен голубой топаз, размером с ноготь, мерцающий в тусклом свете. Работа была... странной. Грубоватой. Нарочито простой, почти человеческой. Ни одного характерного эльфийского завитка, ни изящной филиграни. Словно его сделал деревенский кузнец, а не мастер древней расы.

— Возьми, — он протянул медальон ей.

Лидия посмотрела на украшение, потом на него, вопрос застыл в глазах.

— Не беспокойся, он безопасен, — объяснил он тихо, расстегивая замок цепочки. — Никакой связи душ, никаких чар, которые могла бы засечь инквизиция. Просто... маяк. — Он обошел ее, накинул цепочку на шею, застегнул замок. Его пальцы задержались на ее коже, теплые, дрожащие едва заметно. — Пока я жив, камень будет теплым. И я буду чувствовать твое тепло. Не мысли или эмоции, просто... присутствие.

Медальон лег в ложбинку у основания горла, камень действительно был теплым. Не горячим, а приятно теплым, как будто хранил в себе частичку огня их камина.

Лидия