Бывшие. Голос из прошлого - Галина Колоскова

Глава 15

Марина

Уютное потрескивание поленьев в камине греет душу. Я сижу на кухне и наслаждаюсь тишиной. Она пахнет воском от свечей, хлебом и яблочным пирогом, который я пеку по субботам. Я только что достала его из духовки. Тихо гудит тихая мелодия — это Клим в кабинете ведёт Zoom-совещание, но говорит шёпотом, потому что за стеной спит Данил.

Я улыбаюсь в чашку с чаем. Мой бывший ночной кошмар превратился в уютную абсурдность — шёпот могущественного Клима Ковалёва, боящегося разбудить пятилетнего сына. Жизнь точно обладает чувством юмора.

Мои наушники от ночных эфиров висят в гардеробе. Иногда я открываю дверь и смотрю на них, как на музейные экспонаты. Словно это не я семь месяцев назад бежала по темным улицам Рязани с одной мыслью — выжить. Теперь у меня другая задача — научиться быть счастливой. Не думала, что это так сложно.

Клим подошёл к вопросу стратегически. Он не уговаривал меня бросить эфиры. Вместо этого подарил мне новый ноутбук, блокнот в форме облака и набор цветных ручек.

— Проанализировав ситуацию, — заявил он с деловым видом, — я пришёл к выводу, что твои таланты используются нерационально. Ты умеешь говорить с людьми. Но теперь говори не для того, чтобы забыться, а… чтобы помнить! Напиши нашу историю.

И я пишу. Не приукрашенную сказку, а честную историю о двух людях, которые когда-то разбили друг другу сердца и теперь по кусочкам их склеивают. Честную историю о двух людях, которые учатся заново доверять. Как вздрагивала от его прикосновений первые недели. Как он, человек, принимающий судьбоносные решения, панически боялся оставаться наедине с Даней, потому что не знал, как подойти к собственному сыну.

Стучу по клавиатуре нового ноутбука в свободное время. Сижу за письменным столом у большого окна, выходящего в сад, и переношу на электронный носитель нашу боль, наши ошибки и наше чудо. Это болезненно и исцеляюще одновременно.

Наш Клим! Тот, кто одним звонком останавливает сделки на миллионы, теперь с гордым видом демонстрирует мне своё новое достижение — завязывание шнурков «зайчиком». Он освоил это после авторитетно заявления Данила: «Папа неправильно завязывает, надо как у Маши в садике».

Вчера был утренник. Мой сын в роли деда из «Репки» — это нечто. Его ватная борода съезжала набок, а валенки были на три размера больше. Я старалась незаметно снимать на смартфон, когда зал зашумел — запыхавшийся Клим, пробивался ко мне сквозь толпу родителей.

— Сбежал с совещания с японскими партнёрами, — шепчет он, плюхаясь на стул рядом. — Не мог пропустить дебют сына. У них там что-то про опционы, а тут — репка! Репка важнее.

Когда «репку» наконец «вытянули» под восторженные крики, Клим аплодирует так громко, что директор сада оборачивается с укоризной. А после спектакля он с абсолютно серьёзным видом обсуждал с воспитательницей «агротехнические особенности выращивания репки в условиях средней полосы России». Я стояла рядом и давилась смехом.

Наше главное вечернее развлечение — съёмки семейного кино. Клим купил камеру, и мы создаём шедевры. Сегодняшний хит — «Великая битва с зубной щёткой», где Клим с видом учёного объясняет Данилу основы стоматологии, а тот пытается почистить зубы плюшевому динозавру.

Даня расцвёл. Его любимая фраза теперь: «Папа, а правда, что…» — и дальше может следовать что угодно, от «почему звезды падают» до «почему суп остывает, а мороженое нет». И Клим, мой грозный бизнесмен, может полчаса на полном серьёзе объяснять теорию теплопередачи, используя в качестве наглядных пособий тарелку борща и эскимо.

Сегодня, укладывая сына, слышу его сонный шёпот:

— Мам, а папа теперь наш навсегда?

— Навсегда, — целую его в макушку.

— И не передумает и не уедет?

У меня на мгновение перехватывает дыхание. Дети всегда бьют в самое больное.

— Нет, солнышко. Взрослые иногда ошибаются. Но самые умные взрослые умеют возвращаться и всё исправлять.

Он удовлетворённо кряхтит и засыпает, сжимая машинку, которую Клим «починил» — заменил колесо от конструктора, так что теперь она едет зигзагами.

В гостиной Клим стоит у камина и растерянно смотрит на старую фотографию, сделанную прошлой осенью. Ещё до его возвращения. Ту, где мы с Даней вдвоём, а в моих глазах — пустота.

— О чём думаешь? — спрашиваю я тихо.

— О том, как сильно я люблю эту жизнь, — его голос звучит глубоко и спокойно. — Нашу жизнь.

— Я тоже, — шепчу, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Я люблю тебя, Мариш. Больше жизни. Всегда помни об этом.

— Я тоже тебя люблю.

Клим возвращается взглядом к фотографии. Уверена, он впервые толком её разглядел и поражён моей опустошённостью.

— Знаешь, о чём я думал? — говорит он, когда я обнимаю его сзади. — Что счастье пахнет твоим яблочным пирогом. И звучит как сопение спящего ребёнка.

— Поэт, — фыркаю я, прижимаясь щекой к широкой спине.

— Для тебя — да, — он поворачивается и обнимает меня, тёплыми твёрдыми руками. — Я сейчас такие сонеты сочиню о твоих пирогах, что Пушкин позавидует.

Наш поцелуй нежный и долгий— я чувствую на его губах привкус карамели от чая, который он пил, тайком подглядывая за мной, пока я возилась на кухне.

Потом мы валяемся на диване. Он расчёсывает пальцами мои волосы, и я закрываю глаза. Это та безопасность, о которой когда-то могла только мечтать.

— Предлагаю государственный переворот, — заявляет он вдруг, нарушая тишину.

— В рамках отдельно взятой семьи? — спрашиваю, не открывая глаз.

— Именно. Едем на море. Все трое. Данил ни разу не видел, как волны целуют песок. Это преступление против детства.

Я открываю глаза и смотрю на него снизу вверх. Мужественное лицо в полумраке кажется спокойным, умиротворённым.

— Правда? — я улыбаюсь. — Он будет счастлив!

— Я хочу, чтобы у него были эти воспоминания. Я хочу, чтобы у нас всех они были, — он говорит это так просто, но в его словах — целая философия. Философия человека, который наконец-то расставил приоритеты.

— А твои сделки? Партнёры? — поднимаю я бровь, хотя знаю, что этот вопрос риторический.

— Сделки подождут. А вот момент, когда сын впервые видит море — нет. К тому же, — он хитро подмигивает, — я уже присмотрел яхту. С капитаном, который, клянусь, — клон Джека Воробья! Без пиратов, но с обещанием приключений.

Мы начинаем строить планы. Смеёмся над абсурдными идеями — а что, если мы возьмём с собой того самого плюшевого динозавра, чтобы и он посмотрел на море? Или устроим конкурс на лучшую песчаную скульптуру? Клим с абсолютно серьёзным видом доказывает, что его замок из песка будет архитектурно совершеннее,