Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

— Значит, так, — его голос стал жестким. — Значит, ты думаешь, что можешь просто взять и уйти? Оставить меня ни с чем после всего, что я для тебя сделал?

— А что именно ты для меня сделал? — спросила я с любопытством.

— Как что? Дал тебе дом, положение в обществе, достойную жизнь! Без меня кем бы ты была? Библиотекаршей в провинциальной дыре!

— Я и есть библиотекарша. И мне не стыдно за свою работу.

— Ты была женой профессора! Это совсем другой статус!

— Статус содержанки, — спокойно сказала я. — Красивой, удобной, бесплатной содержанки.

Петр побагровел от ярости.

— Как ты смеешь! После всего, что я...

— Что ты? — я перебила его. — Содержал меня? Но я же работала. Зарабатывала свои деньги. Покупала продукты, платила за коммунальные услуги, покупала себе одежду. На что именно ты меня содержал?

— Ты жила в моей квартире!

— В нашей квартире. Купленной в браке. На наши общие деньги.

— Она оформлена на меня!

— И что? По закону это не имеет значения.

Петр молчал, тяжело дыша. Я видела, как он пытается найти новые аргументы, новые способы давления.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хочешь играть в независимость — играй. Но имей в виду: я не собираюсь просто так отдавать тебе половину всего, что заработал своим трудом. Буду драться до конца.

— Дерись, — равнодушно ответила я. — У меня хороший адвокат.

— А еще имей в виду, — он наклонился ко мне, и в его голосе появились угрожающие нотки, — я знаю про твоего деревенского хахаля. Этого... как его там... Ивана. Думаешь, суд не узнает, что ты изменяла мне с первым встречным мужиком?

Вот и дошли до сути. До грязи, клеветы и шантажа. Я смотрела на своего бывшего мужа и думала о том, как же я раньше не видела этой мерзости в нем. Или видела, но не хотела признавать?

— Петр, — сказала я тихо, но отчетливо, — убирайся с моей территории. Немедленно.

— Я еще не закончил!

— А я закончила. Мне больше не о чем с тобой говорить.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — взревел он. — Да я тебя из грязи в князи вывел! Ты была никем, и без меня так никем и осталась бы!

— Возможно, — согласилась я. — Зато теперь я никто, но свободная. А ты хоть и профессор, но подлец. Кто из нас в выигрыше?

Петр замахнулся было, но тут же опустил руку. Видимо, все-таки остались в нем остатки приличия.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. — Очень пожалеешь. Я сделаю так, что ты не получишь ни копейки. Ни копейки! А твоего дружка тоже проучу. Найду на него управу.

— Это уже прямые угрозы, — заметила я. — Можно расценить как принуждение. Мой адвокат будет очень доволен.

Петр понял, что переборщил. Но остановиться уже не мог.

— Знаешь что, шлюха, — выплюнул он, — оставайся здесь со своим мужиком! Гните тут на своей помойке! А я найду себе нормальную женщину, которая будет меня ценить!

И тут за его спиной раздался спокойный, низкий голос:

— Слушай, малахольный. Советую тебе заткнуться и оставить Екатерину в покои.

#дружеская рекомендация

Дорогие читатели, приглашаю вас в новую историю Нины Авсиновой

"Развод. Свобода или ошибка?"

Поговорив с женой, я положил трубку и потянулся на кровати. Она вернётся через неделю. За окном шумел город, работали кондиционеры, сигналили машины. Обычный летний день в обычном городе. Но для меня этот день стал началом недели свободы. Недели, когда я смогу почувствовать себя молодым и желанным, когда смогу забыть о семейных обязанностях и просто наслаждаться жизнью.

Завтра вечером я увижу Диану. Мы пойдем в ресторан, а потом... Потом будет то, чего мне так не хватало в последнее время. Страсть, новизна, ощущение полноты жизни.

Я закрыл глаза и улыбнулся. Хорошо быть свободным мужчиной. Хотя бы иногда.

Глава 12

В нескольких шагах от калитки стоял Иван. Он был без куртки, видимо, услышал крики и выскочил из дома как был. В руках у него была стамеска — он, наверное, что-то мастерил. Но сейчас этот обычный столярный инструмент в его крепких пальцах выглядел весьма внушительно.

Петр вздрогнул и обернулся. Увидев Ивана, он попытался взять себя в руки и напустить важности.

— А вы кто такой? — выпалил он срывающимся голосом. — Какое вам дело до нашего семейного разговора?

— Никакого, — спокойно ответил Иван, не сводя с него взгляда. — До тех пор, пока вы не начинаете оскорблять мою соседку.

— Соседку? — Петр фыркнул, но в его смехе слышалась нервозность. — Да она моя жена! И я имею право...

— Бывшая жена, — поправил Иван тем же невозмутимым тоном. — И никаких прав у вас на нее нет. Особенно права ее оскорблять.

Петр выпрямился во весь рост, пытаясь выглядеть внушительно. В городе, в своем костюме, среди студентов и коллег он действительно производил впечатление. Здесь, на фоне Ивана, он казался тщедушным и жалким. Как актер, привыкший играть короля на сцене, а теперь оказавшийся без декораций и грима рядом с настоящим воином.

— Послушайте, голубчик, — сказал он с показной снисходительностью. — Не лезьте не в свое дело. Это между мной и моей... бывшей женой. Идите лучше дрова колите или что вы там делаете.

Иван сделал шаг вперед. Всего один шаг, но Петр инстинктивно отступил. Я видела, как что-то изменилось в воздухе между ними. Иван не принимал позу, не размахивал руками — он просто стоял. Но в этой неподвижности была сила спящего хищника, который может в любой момент проснуться.

— Дрова я уже наколол, — ровно сказал Иван. — А сейчас слушаю, как городской интеллигент материт женщину. Не красиво как-то получается.

— Да кто вы такой, чтобы меня учить? — Петр попытался перейти в наступление. — Деревенский... алкоголик небось! Или еще хуже — уголовник какой-нибудь!

— Петр! — возмутилась я, но Иван спокойно поднял руку, останавливая меня.

— Иван Медведев, — представился он с той же невозмутимостью. — Пенсионер, добропорядочный налогоплательщик. А алкоголизмом и уголовщиной в нашей семье не страдают. А вот хамством, судя по всему, в вашей — страдают.

Петр побагровел. Он не привык к тому, чтобы ему возражали так спокойно и уверенно. Обычно его оппоненты либо заискивали перед его статусом, либо отвечали криком, что позволяло ему почувствовать себя выше схватки. А этот человек не делал ни того, ни другого. Он просто говорил правду, и от этого Петр выглядел еще мельче.

— Знаете что, любезнейший, — он попытался взять барский тон, — проваливайте отсюда, пока я вас по-хорошему прошу. А то вызову полицию, пожалуюсь на угрозы.

— Пожалуйтесь, — невозмутимо