Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова

class="p1">Поддавшись абсурду ситуации, я цепляю пальцами прядь своих волос у самого лица и размещаю её за ухом таким образом, чтобы она прикрывала один глаз, имитируя пиратскую повязку.

Его Королевское Высочество всё же на секунду улыбается, не сдержавшись. У меня от его улыбки такое тепло по телу разлилось, что чувствую себя апрельским снеговиком под ярким солнцем.

— Я буквально на минуту, и после можете продолжить… рабочую суету, — возвращает лицу деловитый и серьёзный вид.

Мой голубь словно почувствовал, что его вид больше не впечатляет принца, и решил взмыть с моего плеча вверх.

— Ваше Королеское Высочестно, — кланяется Айсела, чуть волнуясь, — добро пожаловать в агентство моей сестры, Златы Росток! Она один из лучших поисковиков столицы!

Обычно клиентов и гостей привествует Олель, но сейчас он с алеющими ушами носится туда-сюда, одной рукой подбирая осколки с пола, а другой попутно листая учебник, выискивая там, видимо, способ решения проблемы.

— Поэтому я и здесь, — отвечает принц Дарен сдержанно, окружённый хаосом.

Серо-голубые глаза скользят по чехлу в руках моей сестры.

— Айсела, отнеси луговую траву в мой кабинет! — мой голос звенит и звучит почти испуганно.

Мне отчего-то стало неловко от того, что принц Дарен может подумать, будто я очень озабочена подготовкой к предстоящему балу. Не хочу, чтобы он понял, что в чехле у моей сестры именно платье.

Он и без того слишком высокого мнения о себе!

Айсела расширившимися глазами смотрит на меня так, будто я и сама только что, подобно камню, превратилась в голубя.

— Ну же! — шикаю на неё, кивая на чехол с платьем.

— О, ох… — доходит до неё, — Конечно!

Сестра скрывается в моём кабинете, сопровождаемая недоумённым взглядом принца Дарена. На его лице прямо так и читается: «Зачем поисковикам луговая трава и почему она хранится таким странным способом?».

Но вслух он произносит другое:

— Я едва не забыл о том, что завтрашний бал является закрытым и посетить его можно только по приглашению, — протягивает мне белоснежный конверт. — Он организован в честь дня рождения Брейдена Кросса. Мой двоюродный брат не любит лишних людей и помпезность.

— Благодарю вас, принц Дарен, — принимаю в руки конверт.

— Оденьтесь, пожалуйста, прилично, — прибивает меня принц неожиданным требованием.

— Хотите обвинить меня в распутстве?

— Напротив. Прошу о более ярком наряде. Вы своей серостью привлекаете слишком много внимания, а гостей в этот раз будет значительно меньше.

Всё внутри меня вспыхивает яростью.

Принц Дарен стоит неподвижно, словно статуя, олицетворяя собой величие королевской крови. Он считает себя в праве говорить мне столь оскорбительные слова, а я даже не могу и слова поперёк сказать!

Внезапно воздух прорезал резкий звук хлопающих крыльев. Принц поднял взгляд и увидел голубя, что кружит сейчас над его головой. Птица, словно насмехаясь над его положением и мстя за меня, сделала круг и…

Время будто замедлилось. Я почти в полной мере смогла прочувствовать, как что-то тёплое и липкое приземлилось на его плечо, словно на моё собственное.

Маска невозмутимости, которую принц Дарен носит с рождения, на мгновение дала трещину. Его лицо исказилось от отвращения, а рука инстинктивно дёрнулась, чтобы смахнуть мерзкую субстанцию.

— Проклятая птица! — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.

В этот момент дверь моего кабинета приоткрылась, и Айсела, заметившая необычное поведение принца, замерла на пороге. Наши глаза расширились от изумления при виде столь несвойственной наследнику престола реакции.

Олель сначала коротко хохотнул, но после закашлялся, чтобы замаскировать неуместное веселье.

Принц Дарен мгновенно взял себя в руки. Маска ледяного спокойствия вернулась на место, хотя в глубине его глаз всё ещё пляшут колючие искорки, выдающие его истинные чувства.

— Продолжайте свои дела, — произносит он своим обычным властным тоном. — Ничего не произошло.

Но мы уже всё видели. Я видела. И это зрелище принесло мне настоящее удовольствие — да и поделом ему!

Его Королевское Высочество уходит, а колокольчик над дверью ещё несколько секунд эхом звенит в пространстве, сообщая нам о том, как зол ушедший принц.

— Я думала, он нам сейчас головы оторвёт за такое… — выдахает Айсела с облегчением. — И почему он просто не послал почтового грифона к тебе, а сам лично пришёл…

— Олель, прекрати кашлять! — говорю строго, взбудораженная словами сестры.

— Не могу! — держится бедный парнишка рукой за грудь. — Я уже по-настоящему кашляю… В горле щекотка…

Глава 16

— Боюсь, тебя у меня после первого танца обязательно кто-то украдёт, — театрально вздыхает Яробор.

— Почему? — спрашиваю.

— А ты не замечаешь, как на тебя смотрят мужчины?

В величественном зале королевского замка царит особая оживлённая атмосфера. Тысячи свечей заливают пространство мягким золотистым светом, отражающимся в хрустальных люстрах и зеркалах. Массивные колонны поддерживают высокий сводчатый потолок, украшенный искусной росписью.

Музыканты уже настраивают инструменты, а гости собираются группами, перешёптываясь и поправляя наряды. Среди этого великолепия я сначала снова, как и в прошлый раз, кажусь самой себе совсем потерянной.

Но вскоре всё меняется, и я понимаю, что сегодня всё иначе.

— Как они смотрят? — изображаю скуку, а сама внутренне расцветаю.

Я видела своё отражение. В нём моё простое лицо сияло, а рыжие волосы, уложенные в замысловатую причёску, украшали живые цветы. Платье от мастерицы Айселы из тончайшего шёлка цвета морской волны струилось при каждом движении, подчёркивая природную грацию, которой я прежде не замечала.

Когда я вошла под руку с Яробором, никто не обратил на меня особого внимания. Но постепенно гости начали задерживать на мне свои взгляды. Мужчины, привыкшие к кричащей роскоши столичных красавиц, просто смотрели, а женщины перешёптывались, оценивая фасон платья и причёску.

Сиджи Одли тоже оказалась среди приглашённых, и она уже подходила ко мне, чтобы сделать комплимент. Сказала, что в колонку худших нарядов я в этот раз не попаду.

— Они вдруг увидели то, что всегда знал я сам в глубине души — ты всегда была особенной, — заливается Яр соловьём. — Не показной красотой, не вычурными манерами, а той самой природной прелестью, которая делает женщину по-настоящему привлекательной.

— Умеешь же ты сладко речи лить дамам в уши, — смеюсь, зардевшись.

— Но это чистая правда! Ты расцветаешь под восхищёнными взглядами, превращаясь из леди Простушки в настоящую леди Красавицу! Так глядишь и балы полюбишь! — прдмигивает он