Как профукать праздник. Служебная записка на чувства - Екатерина Мордвинцева

Я молчала. Потому что у меня не было ответа на этот вопрос. Потому что я боялась даже думать о таком.

— Не знаю, — наконец сказала я. — Но я не хочу об этом думать. Пока есть надежда, я буду верить. Я не могу иначе.

Варя посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Ты права, — сказала она. — Пока есть надежда, мы будем верить.

Мы вернулись к остальным. Кристина и Оля разговаривали с матерью Маши, которая держала в руках телефон и всё время смотрела на экран, будто ждала, что он вот-вот загорится. Отец Маши отошёл к стойке информации, где собралась группа мужчин, которые что-то обсуждали с сотрудниками аэропорта.

Я села на скамейку, достала телефон. Открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные, неотвеченные. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, липкое, что пытается захватить меня целиком.

Я набрала новый текст: «Девочки, мы здесь, в аэропорту. Мы ждём вас. Пожалуйста, дайте знать, что вы живы. Пожалуйста».

Нажала «отправить».

Сообщение ушло. Две серые галочки застыли на экране, означая, что оно доставлено, но не прочитано. Я смотрела на них, и мне казалось, что я смотрю на надгробный камень.

— Не надо, — тихо сказала Варя, заглядывая в мой телефон. — Не смотри на это. Это сводит с ума.

— Я не могу не смотреть, — ответила я. — Я должна знать, прочитают они или нет.

— Они прочитают, — сказала Варя, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что я почти поверила. — Когда приземлятся. Когда найдут. Они прочитают и позвонят.

— Ты правда в это веришь? — спросила я, и мой голос дрогнул.

— Должна, — повторила она мои же слова.

Мы сидели, держась за руки, и смотрели на взлётную полосу, где зажигались огни. Вечер опускался на город, на аэропорт, на нас, и с ним приходила темнота. Не только за окном, но и внутри.

Где-то там, над океаном, может быть, всё ещё шли поиски. Может быть, сейчас кто-то смотрел на эти же звёзды, которые только что зажглись на небе. Может быть, они смотрели и думали о нас.

Я закрыла глаза и загадала желание. То же самое, что загадывала в новогоднюю ночь, когда стояла у окна пустого офиса и смотрела на фейерверки. Пусть они будут живы. Пусть они вернутся. Пусть.

Я не знала, услышит ли меня кто-нибудь. Но я не могла не просить.

Я сидела в аэропорту, среди сотен таких же, как я, и ждала. Ждала новостей, ждала звонка, ждала чуда. Потому что только чудо могло вернуть их. И я верила, что чудеса случаются.

Они просто обязаны случаться.

Глава 5

Я вернулась в офис на следующий день.

Не потому, что хотела работать. Не потому, что чувствовала себя обязанной. Просто я не знала, куда ещё идти. Домой — страшно. Там тишина, стены, чемодан, который я разобрала, но который всё ещё стоял в углу прихожей, потому что я не могла заставить себя убрать его на антресоли. В аэропорту — люди, которые ждут, которые смотрят на телефоны невидящими глазами, которые плачут, когда никто не видит. Я пробыла там до вечера, потом Варя сказала: «Поезжай домой, отдохни. Завтра вернёмся». И я поехала. Спала три часа, потому что каждые полчаса просыпалась и проверяла телефон. Сообщений не было.

Кристина прислала смс в четыре утра: «Не сплю. Думаю о них. Ты как?» Я ответила: «Тоже не сплю». Мы переписывались ещё полчаса, короткими фразами, ни о чём. Просто чтобы знать, что мы не одни. Потом она написала: «Попробую поспать. Завтра увидимся». Я написала: «Да». Но не уснула. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и слушала, как за окном воет ветер.

В офис я приехала к девяти. На ресепшене уже сидела дежурная, которая удивлённо посмотрела на меня и сказала: «С праздником, Инга Сергеевна! А вы чего так рано? У нас же до пятого выходные». Я улыбнулась — наверное, криво, потому что она отвела взгляд — и сказала: «Работы много». Она не стала спорить.

В отделе было пусто и тихо. Ёлка всё ещё горела разноцветными огнями, и я подошла к ней, потрогала пушистые ветки. Под ёлкой стояла коробка с конфетами, которую мы поставили ещё до праздников, и я взяла одну, развернула, положила в рот. Шоколад таял на языке, сладкий, приторный, и я едва не подавилась им, потому что вдруг вспомнила, как мы с девчонками покупали эти конфеты — смеялись, спорили, какие лучше. Маша говорила: «Берите с лесным орехом, они самые вкусные». Женя спорила: «С миндалём лучше». Лера стояла в стороне и смеялась. Я взяла и те, и другие.

Я села за свой стол, включила ноутбук. Экран загорелся, открылась почта. Три новых письма — ничего важного, рассылки, которые можно было не читать. Я закрыла их и уставилась на рабочий стол. Фоном была фотография, которую мы сделали прошлым летом на даче у Машиных родителей: все шесть, в шортах и футболках, с бокалами в руках, смеющиеся, счастливые. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то обрывается.

Я открыла общий чат. Мои сообщения так и висели непрочитанными. Вчера, после аэропорта, я написала ещё одно: «Я люблю вас. Пожалуйста, вернитесь». Никто не ответил.

Я сидела, смотрела на экран, и работа стояла перед глазами мёртвым грузом. Отчёты, которые нужно было сдать к понедельнику, письма, на которые следовало ответить, планёрка, назначенная на седьмое число. Всё это казалось таким далёким, ненастоящим, будто происходило не со мной, а с кем-то другим, в другой жизни.

Я открыла папку с документами, которые вчера разбросала по кабинету. Кто-то собрал их — наверное, уборщица или он сам. Листы были сложены аккуратной стопкой, и на верхнем я увидела пометку, сделанную красной ручкой: «Исправлено. К.С.». Я провела пальцем по этим буквам, чувствуя подушечкой неровности чернил. Кирилл Сергеевич. Человек, который заставил меня остаться. Человек, из-за которого я здесь, а не там. Человек, который сказал вчера: «Я не хотел, чтобы вы улетали».

Я не знала, что делать с этими словами. Они сверлили мозг с самого вчерашнего дня, не давая покоя. Что он имел в виду? Что я — удобный работник, которого трудно заменить? Что ему нужен был кто-то, кто разберётся с документами? Или что-то другое?

Я не хотела думать об этом. Не сейчас. Не когда мои подруги пропали над океаном, и я не знаю,