Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

он коснулся моей щеки. Большой палец лег у скулы, так же, как на вечеринке.

— Я сейчас очень стараюсь, — сказал он хрипло.

— Не проиграть спор?

Его губы дрогнули.

— Нет.

— А что?

— Не поцеловать тебя так, чтобы ты потом не смогла сказать, что это было для вида.

Я перестала дышать, он смотрел на мои губы и я знала: если скажу хоть слово, все случится.

Если сделаю шаг — тоже. Если просто поднимусь на носки… Я почти сделала это.

Но в этот момент мой телефон в комнате зазвонил.

Как ведро холодной воды на пожар. Я вздрогнула. Артем закрыл глаза и тихо выругался.

— Твой телефон, — сказал он.

— Да.

— Убей его.

— Думаю.

Телефон продолжал звонить, я отступила первой, придерживая платье.

Артем сразу убрал руку. Я все-таки развернулась и пошла к комнате.

На экране высветилось: Лера.

— Что?

— Ну? — шепотом спросила она.

— Что «ну»?

— Ты жива? Платье сняла? Воронцов помог? Было напряжение? Сколько по шкале от одного до «рожай детей»?

Я медленно закрыла глаза.

— Я тебя завтра убью.

— Значит, помог.

— Лера.

— Все, поняла, не мешаю. Только защити честь нашей кафедры, если что.

— Спокойной ночи.

Я сбросила, потом несколько секунд стояла в комнате, глядя на телефон.

Вернуться? Не вернуться?

Платье все еще держалось на мне только благодаря моей руке и остаткам самообладания. Кухня была в двух шагах.

Артем там, без футболки.

Если я сейчас вернусь, мы оба проиграем и я пока не была уверена, что это плохо.

Именно поэтому я быстро закрыла дверь, переоделась в пижаму и страшный коричневый халат поверх нее.

Потом посмотрела на себя в зеркало.

— Защитная экипировка, — прошептала я.

Но теперь даже халат не казался надежной броней. Когда я снова вышла на кухню, Артем уже убрал аптечку на полку и натянул футболку. Осторожно, одной рукой.

Он посмотрел на мой халат.

— Серьезно?

— Да.

— Он вернулся.

— И намерен победить.

— Сегодня он опоздал.

Я покраснела.

— Не начинай.

Он прислонился к столешнице.

— Вера.

— Что?

— Спасибо за плечо.

— Завтра к врачу.

— Да.

Я моргнула.

— Что?

— Схожу.

— Ты согласился?

— Не хочу, чтобы ты звонила тренеру.

— А если серьезно?

Он посмотрел на меня.

— Если серьезно, мне понравилось, что ты заботишься.

— Это была профилактика тупости.

— Конечно.

— И не думай, что это что-то значит.

— Уже думаю.

— Артем.

— Поздно.

Мы стояли друг напротив друга, я первой опустила взгляд.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Вера.

Я дошла до двери комнаты, уже почти скрылась внутри, когда он сказал:

— И, Ланская?

Я обернулась.

— Что?

Он улыбнулся.

— Сегодня ты почти сдалась.

Я прищурилась.

— Это ты тяжело дышал.

— Потому что ты плохо себя вела.

— Я обрабатывала травму.

— Угу.

— Медицинская помощь не считается флиртом.

— Тогда почему мне хочется получить еще одну травму?

Я схватилась за дверную ручку.

— Спи, Воронцов.

— Попробую.

Закрыла дверь и только потом позволила себе улыбнуться.

Глава 6

Я искренне считала, что после вчерашнего вечера моя жизнь достигла пика идиотизма.

Ошибалась.

На следующий день меня вызвала Марина Павловна.

Я уже начала ненавидеть сообщения от пресс-службы. У них всегда был тон вежливого приказа, завернутого в улыбку и грантовое финансирование.

«Вера, добрый день! Завтра выезд команды на благотворительный матч в Выборг. Было бы прекрасно, если бы вы поехали с Артемом. Пара фото, пара коротких видео, ничего сложного. Университет подтвердил компенсацию вашей конференции. Детали обсудим лично.»

Я прочитала сообщение три раза.

Потом еще раз.

Потом посмотрела на Артема, который сидел за кухонным столом, пытался одной рукой намазать арахисовую пасту на тост и выглядел так, будто готов был скорее вскрыть банку зубами, чем попросить помощи.

Плечо ему вчера все-таки посмотрел врач.

Вердикт: воспаление, ушиб, старая травма, мазь, фиксация, нагрузки снизить.

Последний пункт Артем, очевидно, решил игнорировать.

— Нет, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Что нет?

— Просто заранее.

— Я еще ничего не сказал.

— Мы снова влипли.

Он прищурился.

— Марина Павловна?

Я молча показала телефон, Артем прочитал, уголок губ дернулся.

— Выборг красивый.

— Я не еду.

— Там замок.

— Я не турист.

— Там благотворительный матч.

— Я не хоккеист.

— Там я.

— Главный аргумент против поездки.

Он отложил нож.

— Боишься?

Я закрыла глаза.

— Господи, дай мне сил не реагировать на эту дешевую фразу.

— Но она работает.

— Не работает.

— Тогда поехали.

— Нет.

— Едем.

Я открыла глаза и посмотрела на него с максимальным презрением, на которое была способна.

— У меня лаборатория.

— В субботу?

— У меня всегда лаборатория.

— Это звучит нездорово.

— Это звучит как будущее.

— А я думал, твое будущее — это я.

Я подавилась кофе. Он улыбнулся.

— Что? Мы же в фиктивных отношениях. Надо вживаться.

— Ты слишком вживаешься.

— Профессионализм.

— Самоуверенность.

— Влечение.

Я замерла, он сказал это спокойно.

— У нас спор, — напомнила я.

— Я не сказал, к кому.

— Воронцов.

— Ланская.

— Ты играешь грязно.

— Нет, — он наклонился вперед, опираясь здоровой рукой о стол. — Грязно я еще даже не начинал.

Моя кружка вдруг стала очень интересной.

Синяя, керамическая, с маленькой трещинкой у ручки.

Прекрасная кружка, на нее можно было смотреть, чтобы не смотреть на Артема.

Потому что он снова делал это.

— Я поеду только потому, что мне оплатят конференцию, — сказала я.

— Конечно.

— И потому что Марина Павловна страшнее тебя.

— Сомнительно, но приму.

— И это не свидание.

— Выездная командировка фальшивой девушки.

— Вот именно.

— С одной кроватью.

Я вскинула на него взгляд.

— Что?

Он рассмеялся.

— Шучу.

— Не смешно.

— А ты представила?

— Я представила, как душу тебя подушкой.

— Значит, кровать все-таки была.

Я бросила в него смятой салфеткой, он поймал ее левой рукой.

— Реакция хорошая, — буркнула я.

— Хоккей.

— Жаль, что мозг там не тренируют.

Он улыбнулся.

И все было бы нормально, если бы я не заметила, как он осторожно повел плечом.

— Ты точно можешь ехать? — спросила я.

Артем сразу стал менее веселым.

— Да.

— Врач сказал снизить нагрузки.

— Я не буду играть весь матч.

— Ты умеешь не играть весь матч?

— Нет.

— Вот именно.

Он отвел взгляд.

— Артем.

— Вера, не начинай.

Он встал и подошел к раковине, я смотрела на его спину, на то, как футболка натягивается на плечах.

На то, как правое плечо он держит чуть выше, осторожнее.

И вдруг подумала: а что, если он правда однажды доиграется?

Не в нашем споре, а на льду. Своим телом, с карьерой, с тем, что явно было для него не просто спортом, а частью личности.

— Я поеду, — сказала я.

Он замер.

— Серьезно?

— Да.

— Почему?

— Чтобы проследить за твоим плечом.

— Заботишься?

— Контролирую ущерб.

— Конечно.

— И не улыбайся так.