Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

— Я не играю.

— Тогда повернись и скажи это мне в лицо.

Медленно повернулась, одеяло сбилось, колено задело его ногу.

Его рука переместилась на мою спину, помогая мне лечь удобнее и вот мы оказались лицом к лицу.

На одной подушке в нескольких сантиметрах в темноте, он смотрел на меня так, что я едва не забыла все слова.

Глаза привыкли к полумраку, и я видела его лицо: усталое, напряженное, красивое до злости. Волосы растрепаны, губы чуть приоткрыты, дыхание тяжелое.

— Скажи, — прошептал он.

Я открыла рот, но за окном грянул гром. Вздрогнула и инстинктивно вцепилась в его футболку.

Артем сразу притянул меня ближе, я уткнулась лбом ему в грудь.

— Ненавижу грозу, — призналась я.

Он погладил меня по спине.

— Знаю.

— Не знаешь.

— Теперь знаю.

Я закрыла глаза. Его ладонь двигалась по моей спине поверх ткани.

— Вера, — сказал он.

— М?

— Я не буду делать ничего, пока ты боишься.

Я подняла голову.

— Я боюсь грозы, а не тебя.

— Уверена?

Я не ответила сразу.

Потому что вопрос был сложнее, чем казался.

Боялась ли я Артема?

Нет.

Я боялась того, что он станет важным, боялась поверить его взглядам, рукам, голосу, словам.

Меня пугало то, что для него это всего лишь азарт, а для меня — очередное падение с высоты, на которую я сама забралась.

— Я боюсь проиграть, — сказала я честно.

Он замер.

— Спор?

— Нет.

— Я тоже, — сказал он.

— Ты?

— Да.

Я усмехнулась слабо.

— Ты же уверен, что выиграешь.

— Уже нет.

— Это признание? — спросила я шепотом.

Он почти улыбнулся.

— Осторожно, Ланская. Пытаешься поймать меня на формулировке?

— Я ученый. Мне важна точность.

— Тогда точно: это не признание.

— А что?

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего лба.

— Предупреждение.

— О чем?

— Что если я проиграю, то проиграю не из-за спора.

Я перестала дышать, он коснулся губами моего лба.

Легко.

Коротко.

Почти невинно.

Но я закрыла глаза так, будто это был настоящий поцелуй, потом он отстранился.

— Спи, — сказал он.

Я моргнула.

— Что?

— Спи. Ты устала.

— Ты сейчас серьезно?

— Очень.

— После всего этого?

— Именно после всего этого.

Я приподнялась на локте.

— Ты издеваешься?

В темноте его глаза блеснули.

— Нет. Но мне нравится, что ты возмутилась.

— Я не возмутилась.

— У тебя лицо «как он посмел быть приличным».

— У меня лицо «я не понимаю, что происходит».

— Происходит то, что я хочу тебя поцеловать. Очень. Но еще сильнее хочу, чтобы ты утром не жалела, что уснула рядом со мной.

— Ты невыносимый, — прошептала я.

— Знаю.

— Даже когда хороший.

— Особенно тогда.

Я легла обратно, он снова притянул меня к себе.

— Ты тоже не можешь уснуть, — сказала я.

— Да.

— Из-за плеча?

Пауза.

— Не только.

Я закрыла глаза.

— Мне лучше не знать?

— Тебе уже поздно не знать.

Я улыбнулась ему в футболку. За окном еще гремело, но уже где-то далеко, холод отступил и впервые за долгие месяцы я уснула не от усталости, от тревоги и не потому, что заставила себя.

А потому что рядом был человек, до безумия уютный и теплый, поэтому мой настрадавшийся организм просто расслабился.

* * *

Проснулась я от света. Серого, мягкого, утреннего, дождь закончился, гроза ушла.

В комнате было тихо и тепло, сначала я не поняла почему.

Потом почувствовала, моя щека лежала на груди Артема, рука — на его животе. Одна его рука обнимала меня за талию, вторая, травмированная, лежала поверх одеяла, осторожно отведенная в сторону.

Моя нога была закинута на его бедро.

Я замерла, мозг включился не сразу, а когда включился, заорал.

Ты лежишь на Артеме Воронцове.

Ты спала на Артеме Воронцове.

Ты, кажется, обнимала Артема Воронцова всю ночь.

Я медленно подняла голову, он уже не спал.

Смотрел на меня сверху вниз с таким выражением лица, что я сразу поняла: он проснулся давно.

— Доброе утро, — сказал он хрипло.

Убрала руку с его живота так резко, будто обожглась.

— Я случайно.

— Что именно?

— Все.

Он улыбнулся сонно и епло.

— Тогда у тебя талант.

Я попыталась отползти, но его рука на моей талии чуть сжалась.

— Плечо, — напомнила я.

— Нормально.

— Врешь.

— Да.

— Почему ты меня не разбудил?

— А надо было?

— Я на тебе лежала.

— Заметил.

— Артем.

— Вера.

— Это не смешно.

— Мне было хорошо.

Я опустила взгляд.

— Это все из-за грозы.

— Конечно.

— И холода.

— Обязательно.

— И кровать была одна.

— Ужасное стечение обстоятельств.

— Именно.

— А то, что ты во сне сказала «не уходи», тоже из-за кровати?

Вся кровь прилила к лицу.

— Я не говорила.

— Говорила.

— Нет.

— Вера, — сказал он тихо.

— М?

Его взгляд опустился к моим губам.

— Если ты сейчас не встанешь, я могу передумать быть хорошим.

Сердце грохнуло сильнее вчерашней грозы.

— А если я не хочу, чтобы ты был хорошим?

Он перестал улыбаться, но прежде чем Артем успел ответить, в дверь номера громко постучали.

— Воронцов! Ланская! Завтрак через двадцать минут! — проорал за дверью Дэн. — И я очень надеюсь, что вы там одеты, потому что Марина Павловна уже требует утренний контент!

Я зажмурилась. Артем тихо, почти беззвучно выругался.

Потом посмотрел на меня. В его глазах было столько темного веселья и незавершенного желания, что у меня снова пересохло во рту.

— Продолжим дома, — сказал он.

Я резко села.

— Ничего мы не продолжим.

— Конечно.

— Это была гроза.

— И холод.

— И одна кровать.

— И ты на мне.

— Случайно!

— Ланская.

— Что?

Он наклонился ближе.

— Ты можешь сколько угодно называть это случайностью, но сама прекрасно все понимаешь.

Я не нашла ответа, а за дверью Дэн снова постучал:

— Если вы там молча смотрите друг на друга, это тоже считается развратом!

Я схватила подушку и швырнула в дверь.

Глава 7

Пришлось возвращаться домой в автобусе вместе со всей командой, Мариной Павловной, Дэном и Артемом, который с самого утра вел себя подозрительно хорошо.

Не пытался коснуться меня без причины, даже не называл «любимой» при каждом удобном случае.

Просто сел рядом в автобусе, положил куртку между нами и сказал:

— Поспи. Ты почти не спала.

Почти не спала? Да я уснула лучше, чем за последние полгода.

— Я не хочу спать, — сказала я.

— У тебя такое состояние, будто ты можешь отключиться в любой момент.

— Это мое обычное лицо после общения с тобой.

— Тогда тем более.

— Не будь заботливым, — буркнула я.

Он молча взял мою руку и положил мне в ладонь маленькую шоколадку из гостиничного завтрака.

— Ешь.

Я уставилась на шоколадку.

— Это что?