По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова

— О каких последствиях ты говоришь?

Арслан выдерживает паузу.

— Ты же не хочешь проблем для меня и своего отца? Ты же разумная женщина, не так ли, Диора?

— Хотелось бы верить, — усмехаюсь. — Но все же интересно, что под этим подразумеваешь ты?

— В первую очередь ты хранительница очага и будущая мать, — он одаривает меня снисходительно-ласковой улыбкой. — Не надо лезть в суровые игры взрослых мужчин. Тебе это не нужно.

— А ты, стало быть, лучше всех знаешь, что мне нужно? — я до боли в пальцах стискиваю ложку.

— Конечно. Я же твой муж, — отзывается невозмутимо. — И вообще, давай будем откровенными. Зеленая энергетика, возобновляемые источники энергии, борьба с глобальным потеплением — это все очень трогательно, но, по сути, не больше, чем баловство. Поверь, когда у нас родятся дети, ты выкинешь эту ерунду из головы и даже не вспомнишь. Поэтому сейчас, пожалуйста, держи себя в рамках, ладно? Не перегибай палку.

Его слова задевают за живое. Баловство, значит? Ну наконец-то муж напрямую высказал все, что думает о моих усилиях. Он-то занимается серьезными делами, а я, получается, так, дурью маюсь.

Глупая женщина, наивно поверившая в то, что может что-то изменить.

— Что значит, не перегибай палку?

— Не зли высокопоставленных людей, — Арслан неспешно отпивает сок из стакана. — Хочешь копошиться в своей зелени? Копошись. Но помни, что это все временно.

— Тимур Алаев так не считает, — с вызовом произношу я.

— Ну, в чем-то он, бесспорно, молодец, а в чем-то заблуждается, — пожимает плечами муж. — Мы люди, а не боги. Нам свойственно ошибаться.

— Даже тебе?

Снова повисает тишина. Некомфортная. Пропитанная протестом и сопротивлением.

— Диора, не начинай, — произносит предостерегающе.

— А почему? Ты же начинаешь.

— Хочешь очередного скандала? — на скулах Арслана разгуливают желваки.

— Нет. А ты?

— Я хочу иметь нормальную покладистую жену, — он чересчур грубо втыкает вилку в говядину, отчего воздух прорезает неприятный фарфоровый скрежет. — А не вечно огрызающуюся активистку, которую парниковый эффект заботит больше, чем потребности мужа.

Я прилагаю усилие и проглатываю упрек. В конце концов, тут Арслан прав: климатические проблемы и впрямь волнуют меня больше, чем он.

— Ты жалеешь, что на мне женился? — спрашиваю, помолчав.

Не из вредности, нет… Мне правда интересно услышать ответ.

Арслан перестает жевать. Проходится по мне оценивающим взглядом и, промакнув губы салфеткой, говорит:

— Сожаления — вещь бессмысленная, Диора. Прошлого все равно не изменить, а вот будущее в наших руках.

Мы молча продолжаем нашу неуютную трапезу, а я все раздумываю над его словами. Прошлое нам и впрямь не подвластно, а вот будущее — вполне. Так, может, хватит жить с оглядкой на то, что уже не имеет значения? Иначе новое так и не получит шанса войти в жизнь, а минувшее плавно перетечет в грядущее. Без каких-либо изменений.

Доедаю суп и, сославшись на нужду, скрываюсь в уборной. Сделав свои дела, замечаю на трусах темно-алое пятно. Месячные пришли. Значит, мои яйцеклетки вновь не смогли найти общий язык со сперматозоидами Арслана. В этот раз, как и в много предыдущих, я опять не стану мамой.

Что ж, раз я не беременна, то, по логике мужа, у меня есть полное право и дальше заниматься своим «баловством».

Черт… Это могло бы быть очень смешно, если бы не было так печально.

Меняю белье, вставляю тампон и, опустив крышку унитаза, сажусь сверху. Пару минут провожу в напряженных размышлениях вперемешку с сомнениями, а затем все же достаю из кармана телефон и торопливо набираю сообщение: «Я готова выступить на дебатах».

И, пока не успела передумать, быстро жму кнопку «отправить».

Глава 16. Ранель

Толкаю дверь студии и тут же попадаю в царство суеты, многоголосья и чересчур ярких декораций. Повсюду камеры, громоздкое световое оборудование и технически инвентарь. Несмотря на огромное количество снующих туда-сюда людей, Диору я замечаю сразу. Она сидит на высоком стуле в глубине зала и с непроницаемым видом ждет, пока ее загримируют.

Выглядит, как всегда, впечатляюще. Идеально прямые волосы, вытянутые вдоль лица, строгий костюм насыщенного зеленого цвета, туфли на высоченных шпильках. Я пришел сюда по делу, но все равно фантазирую, как было бы здорово снять с Диоры все, кроме этих самых туфель, и распластать ее на столе…

— Здравствуйте, вы к кому? — поток моих пошлых мыслей обрывает какая-то веснушчатая девчонка с бейджем на груди.

— Я представитель Каримовой.

Лицо девчонки вопросительно вытягивается, и до меня вдруг доходит, что Диора давно уже не Каримова. Блядь. Какая там фамилия у ее мужа?

— Короче, я к ней, — тычу пальцем в Диору и, не дожидаясь ответа, продолжаю путь.

— Зачем пришел? — без всяких предисловий бросает Шахерезада.

М-да. Не женщина, а сама любезность.

— Проведать тебя, — улыбаюсь. — Задать боевой настрой.

— С моим настроем все в порядке. Можешь идти.

— Да брось, я ведь тоже имею к этом всему отношение.

Диора замолкает, дожидаясь, пока гримерша пройдет пуховкой по ее подбородку, а затем отвечает:

— Крайне опосредованное.

— Хватит дерзить, колючка, — отмахиваюсь я. — Лучше скажи, ты прописала основные тезисы, на которых будет строиться твоя позиция?

— Ты что, мой пиар-менеджер?

— Нет, я начальник твоего пиар-менеджера. Ну так что насчет тезисов?

— Извините, — ко мне опять подлетает веснушчатая. — Я тут подумала… Может, вы кофе хотите?

И сует мне при этом стаканчик кофе. А сама ресницами машет. Хлоп-хлоп.

Бросаю беглый взгляд на Шахерезаду и замечаю, как она выразительно закатывает глаза. Сучка. Не так уж и часто ко мне кто-то подкатывает. Тем более, перед ней.

— Эм… Спасибо, — принимаю у веснушки напиток и вновь фокусируюсь на Диоре. — Итак, тезисы?

— У кофейной девочки про тезисы спроси, — отзывается едко.

— Ты ревнуешь? — мне становится смешно.

— Я ревную только своего мужа, — припечатывает холодно. — А ты мне никто.

Окей, признаю, это было сильно. Счет один-ноль в ее пользу.

— Диора, давай серьезно, — вздыхаю я. — Горелов — опытный спикер. Без четко сформулированных тезисов он тебя размажет.

— Спасибо, — произносит с иронией. — От этих слов я чувствую себя гораздо увереннее.

— Блядь… Да я не это хотел сказать!

— Все, Ранель, мне некогда разбираться в том, что ты хотел сказать, — она спрыгивает со стула и проходит мимо, обдавая меня ароматом своих невъебенно вкусных духов. — У меня съемка.

Сука… И опять по телу мурашки! Да почему меня всегда так колбасит рядом с ней?

Диора входит в съемочное пространство и здоровается с Гореловым и ведущим, которые уже заняли свои места. Им на одежду цепляют микрофоны и проводят короткий инструктаж. Диора кивает. Видно, что внимательно слушает