По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова

Он подходит к столу, отправляет в рот последний кусок шашлыка и с сосредоточенным видом принимается его жевать.

— Что случилось, Ев? — мягко интересуется Лера, дождавшись пока та, проглотит мясо. — На тебе лица нет.

— Что случилось? — с вызовом повторяет она. — А случилось то, что я безродная крестьянка, Лер. И князю голубой крови совсем не пара.

Мы с девочками переглядываемся. Теперь ясно, о чем речь. Дело в том, что вот уже несколько месяцев Ева работает на одного известного политика. Он нравится ей, она нравится ему, но их роман невозможен по ряду причин, главная из которых, насколько я поняла, разный социальный статус.

Он — коренной москвич, интеллигент в бог знает каком поколении и чуть ли не будущий министр. Она — журналистка родом из провинции и с неидеальным с точки зрения политической карьеры прошлым.

— Рокоссовский сам так сказал? — тихо спрашиваю я.

— Нет, не сам, — Ева скорбно поджимает губы. — Но его люди четко дали это понять.

— Да плевать на всех! — горячится Лера. — Что за чушь они несут? У нас уже давно не феодальный строй!

— Тебе надо поговорить с ним, — советую я. — Порой за стеной чужих мнений совсем не видно истины.

Я знакома с Максимом Рокоссовским, однако общалась с ним исключительно по работе. Но Еве он, очевидно, небезразличен, поэтому мне бы не хотелось, чтоб он оказался высокомерным подонком, для которого общественный статус значит больше, чем истинные чувства. Он не может не знать, что Ева замечательная. Умная, добрая, тонко чувствующая, забавная. А еще она человек, на которого можно положиться. И это дорогого стоит.

— Чего приуныла, мелкая? — к нам подходит Ранель и небрежно треплет Еву по аккуратно уложенным белокурым волосам.

Они знакомы давно, и оттого у них особые панибратские отношения.

— Мало того, что сердце разбили, так еще и прическу испортили, — ворчит она, приглаживая взлохмаченные пряди. — А психологи еще говорят, что не все мужики козлы!

Мы хохочем в голос, а ничего не понимающий Ранель лишь качает головой, дескать, фиг поймешь ваш бабский юмор.

— Ладно, хорош хандрить, — провозглашает Лера, придвигая к Еве бокал и доверху наполняя его вином. — Давайте выпьем за любовь!

— Любовь — та еще сука, — невесело вставляет Маркова, но бокал все же поднимает.

— Сука не сука... А жизнь украшает! — философски изрекает обнимающий жену Соколов.

Мы все чокаемся, и, сделав несколько глотков вина, я утыкаюсь носом в плечо Ранеля. Он пахнет так же, как и семь лет назад. Любовью. Драйвом. Мечтой, сбывшейся вопреки.

Прошлое действительно нельзя изменить. Жизнь не дает такого шанса. Зато она дает выбор: держаться за старые обиды или двигаться вперед. Как бы пасмурно ни было на сердце, всегда можно взять цветные карандаши и нарисовать ими будущее.

Яркое. Светлое. Полное счастья и любви.