По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова

— Ты молодец, Ди. Настоящая железная леди, — подруга ласково поглаживает меня по руке. — Я до сих пор недоумеваю, как из милой скромницы выросла такая хваткая бизнес-вумен.

— Когда личная жизнь на дне, волей-неволей приходится углубляться в работу, — невесело усмехаюсь я. — А иначе и до сдвига по фазе недалеко.

— С Арсланом все по-прежнему? — она сочувственно наклоняет голову набок.

— Да, — киваю. — По-прежнему паршиво.

— Ты говорила, он обрадовался, когда ты заключила договор с холдингом Алаева.

— Так и есть. Но одним заключенным договором положение, увы, не поправишь.

— Думаешь, у него кто-то есть? — Арина заговорщически понижает голос.

— Скорее всего, — отзываюсь равнодушно. — Я, конечно, его ни на чем таком не ловила… Но это, наверное, потому что просто не искала.

Я уже давно не глупышка, наивно верящая в чистую любовь до гроба. Мой отец изменял матери, и, вероятней всего, мой муж изменяет мне. Раньше я бы посчитала подобный расклад трагедией, но сейчас лишь досадливо морщусь. Пусть трахает кого хочет. Лишь бы заразу в дом не приносил.

— Неужели тебе реально пофиг? — подруга вглядывается в мое лицо в поисках подвоха.

— Ну как тебе сказать, — я в задумчивости сворачиваю салфетку. — Приятного в этом, конечно, мало… Но мы вступали в брак без любви, а на одних лишь моральных принципах далеко не уедешь. Да и секса у нас мало. Ни за что не поверю, что Арслану хватает.

— А тебе? Хватает?

— А я сублимирую, — пробую отшутиться. — Направляю всю свою нерастраченную энергию в работу. Эффект просто вау.

Арина улыбается, но как-то снисходительно. Ей жаль меня, я это вижу. Однако стараюсь не предавать ее жалости особого значения. Ну а что? Тысячи людей живут с нелюбимыми, и ничего, не умерли. Как по мне, любовь — вообще чересчур романизированное чувство. Это только в сказках она приносит радость и счастье, а в реальности — сплошная агония. Боль, разбитые мечты, растоптанные надежды…

Бр-р-р. Не хочу больше любить. Никогда и никого.

Но Арине мою философию понять трудно. Она, в отличие от меня, счастлива в браке с любимым человеком и носит под сердцем первенца. Шестой месяц, между прочим, пошел. Животик прилично выпирает. Одно удовольствие смотреть на нее такую: округлившуюся, улыбчивую, безмятежную…

Порой я ловлю себя на том, что завидую Арине. Разумеется, по-хорошему. По-доброму. У нее уже есть любимый мужчина, а совсем скоро появится еще и любимый ребенок. Прямо джек-пот по меркам современной женщины.

А у меня даже забеременеть не получается…

— А когда ты увидела Ранеля, у тебя ничего внутри не екнуло? — вдруг спрашивает подруга, нарушая затянувшуюся тишину. — Хоть самую малость?

— Были какие-то чувства, — отвечаю, осторожно подбирая слова. — Шок, удивление, растерянность…

— И только? — не унимается она.

— Я знаю, к чему ты клонишь, но нет, — решительно мотаю головой, — я больше не люблю Измайлова. Остыла, понимаешь? Давно и бесповоротно.

Про оргазм, полученный от одних лишь воспоминаний о нем, естественно, умалчиваю. Ни к чему Арине знать такие подробности. Это моя постыдная тайна, которую я всерьез намерена унести в могилу.

— Понятно, — подруга делает небольшой глоток чая. — А Арслан ведь не в курсе, что в компании Алаева работает тот самый парень, с которым ты хотела сбежать?

— Нет, конечно. Отец тогда изо всех сил старался замолчать и обезличить ту историю. Такое пятно на его репутации.

— Да уж, — хмыкает многозначительно. — Если бы Арслан знал, что к чему, то наверняка не настаивал бы на твоем сотрудничестве с холдингом.

— Я не хочу ворошить прошлое, Арин. Не хочу оправдываться и снова окунаться в ужас пережитого, — произношу со вздохом. — Что было, то прошло, верно? Сейчас Ранель для меня мало чем отличается от остальных коллег. Нас связывает только работа. И больше ничего.

— Пусть так будет и дальше, милая, — она легонько чокается своей чашкой об мою. — Ты как никто другой заслуживаешь душевного покоя.

Глава 13. Ранель

— Привет. Я присяду? — киваю на свободный стул.

Конечно, мне ничего не стоило плюхнуться рядом без разрешения. Но я решаю соблюдать формальности. Чтобы лишний раз не злить Диору.

— Присядь, — роняет холодно.

Ресторан вроде пафосный, а столики тут до смешного крохотные. Я сажусь напротив, и мы с Диорой едва не касаемся друг друга ногами. Но мне даже нравится эта теснота. Есть в ней что-то приятно будоражащее нервы.

На самом деле мы не планировали пересекаться в ресторане, это вышло спонтанно. Я позвонил Диоре и попросил о встрече. Она отказала, сославшись на занятость. Я уточнил насчет завтра, но, как выяснилось, завтра она улетает в какую-то командировку. Тогда я предложил увидеться между делом: за обедом или, скажем, за ужином. Надавил тем, что дело, дескать, срочное. Она, скрипя зубами, согласилась. Назвала адрес ресторана, в котором будет обедать. И вот я здесь. Бросил все и примчался с другого конца Москвы. Прямо с важной деловой встречи сорвался.

Официант приносит мне меню, и я, пробежавшись по нему глазами, заказываю стейк.

— Ты же сказал, что едешь по делу, — недовольно ворчит Диора.

Очевидно, она не планировала разделять со мной трапезу.

— Так и есть, — киваю. — Но почему бы не совместить приятное с полезным?

Она ничего не отвечает. Лишь плотно поджимает губы и опускает взгляд в тарелку, сосредотачиваясь на своей еде.

Пользуюсь случаем и внимательно ее разглядываю. Стильная укладка, элегантный пиджак, неброский макияж — выглядит изящно и дорого. Диора и прежде одевалась со вкусом, но сейчас в ее образе явственно ощущается этакое современное величие.

Принцесса выросла и стала королевой.

— Хватит меня гипнотизировать, — говорит, раздраженно орудуя вилкой. — Говори, зачем пришел.

Мне все еще непривычно напарываться на ее неприступность и жесткость. Раньше она такой не была. Помню, в рот заглядывала, румянцем чуть что покрывалась… А сейчас, походу, еле сдерживается, чтобы не воткнуть вилку мне в глаз.

Другая стала. Более дерзкая. Стервозная.

— Ты посмотрела наброски по пиар-компании, которые я тебе в прошлый раз передал? — пытаюсь настроиться на рабочий лад.

— Посмотрела.

— И?

— Все нормально, — ее неприязненный взгляд бритвой проходится по моему лицу.

— Тогда приступаем к реализации?

— Приступай, — отвернувшись к окну, она кладет кусочек помидора себе в рот.

Вот вроде совершенно обычное зрелище: женщина за едой. Но меня почему-то штырит. Не могу просто так смотреть на ее приоткрывшиеся губы и красную помаду на них. Может, я фетишист, но это пиздец как сексуально. Горячее, чем самые откровенные кадры из порнухи…

— Для начала я бы хотел познакомиться с Добрыниным лично, — все