Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

– Городские жители потеряли связь со своими корнями, и мне жаль их. Это их ошибка, а не твоя. – Стиснув зубы, девушка кивнула Ане и подождала, пока та кивнет в ответ, а потом поднялась.

Когда Селестина вернулась на свое место, несколько человек выразили свое согласие и сочувствие. Эсса крепко обняла Аню. Слезы все еще катились по ее щекам, поблескивая в ярких огнях. Они тянули меня за собой, отчего у меня саднило в горле.

Я подтянула колени к груди, ощущая, как странное чувство скручивает мои внутренности. Это были фейри, и я ожидала увидеть вчерашнюю распутную вечеринку, жестокость принца и даже надеялась услышать, как они изобретают новые способы игр с людьми, используя безжалостность и удовольствие в равной мере. Но я совершенно не ожидала подобного.

Они были друзьями. Просто обычными друзьями. Девушки делились своими горестями и победами, подбадривали друг друга и оказывали поддержку, независимо от того, нужно ли было вытащить другую со дна или поднять на еще большую высоту.

Я смотрела на огонь, потому что не хотела, чтобы они видели слезы в моих глазах. После десяти лет опустошенности чувства снова разгорались в моей груди. Они звали Циннию, которая разделяла мои страдания и победы, которая обнимала, защищала и любила меня. Которая была моей сестрой и моим другом.

Сколько времени прошло с тех пор, как я действительно думала о чем-то другом, кроме мести? Как давно я поняла, как сильно, черт возьми, скучала по ней? Во всем мире не было никого, кто пережил бы то же, что и мы, кто мог бы рассказать мне в мельчайших подробностях о том, что сестра помнила о родителях до их смерти, благодаря кому я меньше чувствовала себя сиротой. Никто, кроме меня, не знал истории о том, как мы нашли охранников, купающихся в реке, и наблюдали за ними, хихикая, из кустов. Никого больше не было рядом, когда проснулся мой дар. Никто больше не подпиливал мне зубы.

Без Циннии я была по-настоящему одинока.

12

Я свернулась калачиком перед камином и задремала, смахнув слезы и позволив дружеской болтовне убаюкать меня. Когда я проснулась, на меня было накинуто мягкое одеяло, а на камине стояла дымящаяся чашка чая с медом.

– Я просто оставлю это здесь, – объявила Селестина. – Было бы обидно, если бы какое-нибудь маленькое существо опустошило чашку, пока я не смотрю. – Прежде чем разговор продолжился, по залу прокатился смех.

– Очаровательно, – сказал кто-то еще.

Я вытерла слезы, снова закипающие в уголках глаз, краем одеяла и села ровно настолько, чтобы сделать хороший глоток чая.

Чашка. Настоящая чашка. Никогда не думала, что буду настолько рада держать ее в руках. Мед и лимон прокатились по моему языку сладко-кислым восхитительным вкусом.

День клонился к вечеру, и девушки заменили чай и кофе на алкоголь, хотя по-прежнему разливали его из чайников. Селестина оставила мне немного на дне чашки, но отметила, что напиток может оказаться слишком крепким для человеческого организма. Насыщенный пурпурно-черный цвет с золотыми крупинками, мерцающими в глубине, – у этого нектара был вкус позднего лета, первого поцелуя с липкими пальцами и губами, перепачканными ежевикой. Другой напиток был бледно-золотистым, похожим на белое вино, но с нежным весенним ароматом цветов бузины и легким привкусом ванили.

Алкоголь раскрепостил собравшихся, и болтовня перешла на обсуждение нынешних любовников и несостоявшихся, а также на забавные истории о действительно неудачных связях. Интересно, что мужчины-фейри ежемесячно принимали настойку, чтобы предотвратить нежелательную беременность. И не было необходимости в профилактическом чае, который я пила всю свою сознательную жизнь. Казалось, это делало фейри намного свободнее и более раскрепощенными в сексе. Как забавно.

Я поймала себя на том, что усмехаюсь, и не раз наклонялась вперед, собираясь присоединиться к разговору, прежде чем вспоминала, где нахожусь.

У меня возникла мысль, которая поглощала меня все больше по мере того, как я обдумывала ее. Может, я ошибалась, но, возможно, принц разозлился бы куда больше, если бы я говорила со всеми, кроме него.

Поэтому, когда Аня искоса взглянула на меня и вслух поинтересовалась, девственница ли я, то я все же решила ответить. Селестина выпрямилась, а я рассмеялась.

– Конечно нет.

И в итоге моя чашка наполнялась снова и снова, пока я рассказывала комнате, полной фейри, о партнерах, которые у меня были.

– Я и понятия не имела, что люди такие интересные. – Эсса уставилась на меня широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Последние полчаса девушки не пили из чашек, которые держали в руках. – Я всегда думала, что Альбион ужасно… правильный.

– Так и есть. – Я пожала плечами, пролив ежевичное вино себе на платье. – Но когда ты в актерской труппе, обычные правила неприменимы.

Аня резко выпрямилась, а на ее губах заиграла улыбка.

– Это напоминает мне о том времени, когда у меня были близнецы.

Эсса склонила голову набок.

– Я не знала, что у тебя были дети.

– Не в том смысле. – И девушка рассказала нам, как театральная труппа посетила поместье ее родителей, когда она еще жила с ними, и среди них была пара великолепных близнецов. У меня никогда не было двух мужчин одновременно, и, думаю, у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда Аня поделилась подробностями своих похождений с ними.

Когда солнце за окном село, гости разошлись, а я свернулась калачиком на своем коврике, вполуха прислушиваясь к разговору оставшихся.

– Птичка, сюда. Подойди ко мне. – Глубокий голос прорвался сквозь теплый кокон, в котором я потерялась.

Чувствуя головокружение, я моргнула и заставила себя подняться.

Осталась только Селестина. Принц стоял в дверном проеме, указывая на пол у себя под ногами. Его глаза впились в меня, и от этого вызывающего блеска по спине пробежали мурашки.

Он звал меня, как собаку, и знал, что я это понимаю.

Я должна была отказаться идти и, может быть, сказать что-то вроде: «Я не собака, знаешь ли». Тогда он подошел бы ко мне и потащил за руку.

Я хочу сломить тебя.

Но я не сломаюсь и одержу победу в его собственной игре.

Поэтому улыбнувшись, я поднялась на ноги и направилась к нему, не обращая внимания на то, как кружится комната. Его губы сжались, а брови нахмурились.

Я испортила принцу веселье. Моя улыбка стала шире, и в этот момент мне так не хватало острых клыков, которые бы добавили шарма моему совершенно жестокому удовольствию.

Сефер вздернул подбородок.

– На колени.

Селестина коротко выдохнула.

– Это действительно необ…

– На