Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

Страх сковал мои легкие. Серая пустота расплывалась пятнами на краю моего поля зрения. Какая-то часть меня все еще оставалась в здравом уме, подмечая, как ноют царапины и ушибы. В схватке я потеряла вторую туфлю. На мне не было половины юбки. Ветки и иголки запутались в моих волосах и поцарапали щеку в том месте, которым принц прижимал меня к земле.

У той, другой части меня не было сил заставить тело сделать хоть что-то.

Наконец принц подошел вплотную. Его когти, ставшие еще длиннее, прошлись по краю скулы и подбородку. Большим пальцем он наклонил мою голову набок, а затем приблизил лицо ко мне.

– Ты так хорошо бегала, птичка. – Каждое слово отдавалось в моем ухе, жар резко контрастировал со страхом, что разливался по венам. В его голосе, в этом звероподобном обличье, слышалось мурлыканье. – Мне нравится, как ты пытаешься бороться. И понравится еще больше, когда я окончательно тебя сломлю.

Мне было стыдно, что ему не пришлось держать меня за запястья или заставлять замолчать. Какой смысл пытаться ударить того, кто был таким громадным и сильным? Даже мое своенравное подчинение теперь казалось глупым – это капля в море по сравнению с его силой.

Как я могла подумать, что смогу победить фейри? Принца? Существо, способное менять свой облик и превращаться во что-то настолько чудовищное?

Его рука, вернее нечто среднее между рукой и лапой, скользнула к моему горлу и сжала его. Он собирался меня задушить, и, если повезет, все произойдет быстро.

Прости меня, Цинния.

Слезы навернулись на глаза, когда его хватка усилилась ровно настолько, чтобы я осознала это, но не так сильно, чтобы не могла дышать. Принц уткнулся носом мне в ухо. Его шерсть щекотала, заставляя мышцы напрягаться. Может быть, он не станет душить меня, а вместо этого вонзит в мою плоть свои длинные зубы.

– Я мог бы перегрызть тебе глотку, – произнес он, словно услышав мои мысли. – Эти зубы созданы именно для этого. И я уже знаю вкус твоей крови.

Я ненавидела себя за то, что мои предположения оказались верны.

– Твой страх пахнет так сладко, – прошептал принц мне в шею.

По телу пробежала дрожь, несмотря на то что я изо всех сил старалась не шевелиться. Жар охватил мое глупое естество, которое не понимало разницы между мужчиной, который собирается меня убить, и мужчиной, который собирается заняться со мной сексом. Я всегда любила непристойные разговоры, и тембр его голоса соответствовал, такой низкий и глубокий. Прикосновение его губ к моей коже было таким же, как у любовника, легким и дразнящим.

– Интересно, какой он на вкус?

Да. Он собирался меня укусить, вгрызться в горло, как и обещал.

Его горячее дыхание овевало мою кожу, когда Сефер еще сильнее прижался ко мне. Язык прошелся по учащенному пульсу чуть ниже ошейника, отчего у меня защипало в глазах. Шершавое касание напоминало кошачью ласку, призванную для умывания, а также и для того, чтобы отделять мясо от костей, как однажды сказал мне один заводчик саблезубых котов, когда мы занимались на столе сексом. Он был слишком одержим своими котами. Что бы он сказал о принце?

– Да, мне нравится. – Он снова облизал мне горло. – Восхитительно. Возможно, мне придется попробовать каждую твою частичку.

Я замерла, когда что-то, что на ощупь отличалось от его когтей – крупнее и не такое острое, – прошлось от моей челюсти вниз к ключице, щелкнув по ошейнику. Один из этих огромных клыков. Легкое прикосновение заставило меня вжаться в дерево. Если он надавит им чуть сильнее, то запросто сможет проколоть плоть.

Я старалась не обращать внимания на размер его тела и его упругость. И я так старалась, очень старалась не думать, как Эрик доводил меня до пика, сжимая мое горло, как сейчас делал принц.

Но мое тело не слушалось. Оно помнило все эти прикосновения. Сосредоточившись на них, искало в них опору в тот момент, когда Сефер убивал меня, пытаясь сделать мою кончину чуть менее неприятной. Пульс стучал в горле, между бедрами, глубоко в животе. Я не ощущала прохлады тенистого леса – моя кожа горела, словно пылая в огне.

Я была не уверена, что вообще хотела что-то чувствовать. Но уж точно не эту безудержную смену эмоций – от вины за смерть сестры до этого бездыханного состояния, где переплетались желание и страх. Быть мертвой внутри было лучше, чем испытывать эту бурю, швыряющую меня из одной крайности в другую.

– Когда ты выступала передо мной, казалось, ты была готова умереть, и все же… – Принц укусил меня куда-то между шеей и плечом, прямо рядом с тем местом, где порезал мечом.

У меня перехватило дыхание, и я вздрогнула.

– И все же сегодня ты бежала от смерти, пряталась от нее. – Сефер отстранился, оскалив зубы, что в облике человека-зверя, должно быть, было насмешкой. – Даже тебе есть что терять. Я это запомню.

Затем его голова, щекотание шерсти и гул от его слов исчезли. Принц зашагал прочь, бросив через плечо:

– Охота окончена.

И только когда я вдохнула свежий воздух и освободилась от ужасного напряжения в теле, то подняла глаза и увидела среди деревьев его друзей. Теперь была их очередь?

Я ухватилась за грубый ствол дерева. Вместо того чтобы подойти ближе, все тени растворились в лесу. Все, кроме одной. Кадан наблюдал за мной, растянув губы в подобии извиняющейся улыбки.

– Кадан, – донесся до нас голос Сефера, – принеси мое ожерелье. Это злобное маленькое создание сорвало его.

Я достаточно овладела собой, чтобы отступить, когда он приблизился. Его взгляд то скользил по земле, то вновь поднимался ко мне. Нахмурив брови, он окинул взглядом мой изможденный вид.

Я не собиралась прятаться или стыдиться своего облика. Я выжила в этой охоте – это было тем, чем я могла гордиться.

Совсем другое дело, как на меня подействовали близость Сефера и его угроза. У меня скрутило живот, и щеки вспыхнули от одного воспоминания. Тем не менее, стиснув зубы, я наблюдала, как фейри выполняет приказ своего принца.

Я не могла понять, был ли Кадан Сеферу другом или слугой. Он более походил на друга из-за того, как фамильярно они общались, и если судить по тому, что он участвовал в охоте. И все же в большинстве случаев, когда я его видела, он бегал за принцем, прислуживая ему.

Кадан наклонился и схватил ожерелье. Поднявшись, он на мгновение замер, а затем сделал шаг ко мне.