Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

глубоко вздохнул, вероятно, осознав, что начинал повышать голос. – Проблема в том, – продолжил он более спокойно, – что ты принесла его мне. И я не могу понять, в чем подвох. – Прищурившись, принц наблюдал за мной, все еще не поднимаясь с колен.

Подвох? Значит, он все же считал, что я могу представлять для него опасность, пусть и незначительную. Сефер не казался испуганным, когда охотился на меня этим утром.

– Временное перемирие. – Я кивнула в сторону Селестины, поясняя, что это из-за нее.

Его брови поползли вверх, он наклонил голову, поднимаясь.

– Спасибо.

– За стул или перемирие?

Сефер пожал плечами и опустился на сиденье, все еще держа девушку за руку.

– А это не может быть и за то и за другое одновременно?

Его внимание вернулось к Селестине, как будто меня вовсе не было в комнате.

Я долго наблюдала, как принц хлопотал над ней, промокая пот, уговаривая ее попить, требуя свежей воды, чтобы охладить лоб.

Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что ему действительно не все равно. Но это же Его Язвительность принц. Что еще его волновало, кроме того, насколько хорошо выглядит его тело в этих расстегнутых рубашках?

Между ним и Селестиной, похоже, не было ничего романтического, и он ни разу не пригласил ее к себе в постель с тех пор, как я тут появилась. На самом деле Сефер никого не приводил к себе в комнату после того, как я испортила ему и Ане секс.

Но мысли об этом не вызывали улыбку на моих губах. Только не тогда, когда Селестина выглядела такой болезненной, а целителя все еще не было. Мой желудок сжимался, когда я подливала воду в стакан. Даже Сефер, который обычно казался таким беззаботным, наблюдал за девушкой с такой яростной напряженностью, словно одна его воля могла заставить ее почувствовать себя лучше.

Она проснулась, когда появилась женщина-фейри с косичками кремового цвета и размеренными движениями. Сефер описал симптомы Селестины и перечислил лекарства, которые она уже приняла.

– И я пила белый ивовый чай перед вашим приходом, – добавила девушка, когда принц помог ей сесть.

Целительница наклонила голову.

– Благодарю вас, Ваше Высочество. – Но ее нос сморщился, когда она взглянула на его нервно подергивающийся хвост. – Вы мне очень помогли. – Она кивнула в сторону двери.

Сефер фыркнул и, несмотря на напряжение, сковавшее его тело, расправил плечи.

– Я никуда не уйду.

– Сефер, дорогой, – со вздохом произнесла Селестина, когда целительница ощупывала ее руки. – Знаю, что не собираешься. Просто позволь этой женщине сделать свою работу.

Его хвост ходил ходуном, пока принц переводил взгляд с целительницы на Селестину. Девушка широко раскрыла глаза и взглядом указала на выход.

– Ладно, – проворчал Сефер и нехотя вышел.

Я последовала за ним, закрыв за собой дверь.

Его движения были скованными, когда принц взял графин и наполнил два стакана золотистой жидкостью. Он протянул мне один из них, а затем опустился на диван. Сефер выглядел до смешного маленьким в этот момент, но я поняла, что не могу смеяться, видя напряженное выражение его лица.

Я повертела свой стакан, наблюдая, как в напитке переливаются серебристые частички, – Селестина называла этот нектар оргвином. Я подошла к креслу, что стояло напротив принца, наблюдая за его реакцией на питомца, который грозился осквернить собой мебель. Ничего. Он просто сидел, вцепившись в стакан побелевшими пальцами, сдвинув брови в тонкую линию и прикрыв глаза.

Сефер действительно беспокоился о Селестине.

Я опустилась в кресло и сделала глоток оргвина. Пряная жидкость согрела мое горло и немного ослабила нервный узел в животе.

– Должна признать… – наконец произнесла я, находясь в полумраке и сплошной тишине. Может быть, тот факт, что я не видела его глаза, позволил мне притвориться, что я разговариваю с кем-то другим. Или, возможно, это было потому, что в лице принца не было его обычного высокомерия или жестокости, а на голове короны. – Я удивлена, что ты так беспокоишься о Селестине.

Сефер поднял взгляд. Приглушенный свет смягчил его черты, подчеркнув квадратную челюсть и мужественный подбородок, но не сделал линии резкими. Он хмыкнул, прежде чем сделать глоток из своего бокала.

– Это не первый раз, когда тебе приходится вызывать для нее целителя, верно?

Его брови сошлись на переносице, когда он снова перевел взгляд на меня, будто я отрывала его от важных дел.

– Нет. – То, как отрывисто принц произнес это, заставило меня подумать, что он больше ничего не скажет, но последовал тихий выдох, и он продолжил: – Она склонна к болезням.

– И ты отменил бал, потому что она заболела. Да?

– Это очевидно. – Сефер осушил свой бокал и поднялся на ноги. Повернувшись ко мне, он налил себе еще оргвина. – Селестина была болезненным ребенком. – Голос разнесся по комнате, а его мягкость не вязалась с жесткими очертаниями плеч. – К счастью, сейчас она чувствует себя лучше, чем раньше, но все же…

Он повернулся и поставил графин передо мной, сжав губы в тонкую линию. Принц кивнул, как бы предлагая налить еще.

Кажется, сегодня вечером я предложила перемирие, а взамен перестала быть домашним зверьком. Я потерла шею, и отсутствие ошейника было таким… странным. Легко, и в то же время пусто.

Мне нравилось сидеть в кресле, поджав под себя ноги. Нравилось подливать себе напиток, пить не из блюдца и не брать украдкой чашку, которую Селестина «случайно» оставила без присмотра.

– Значит, вы знакомы с детства?

– Хм. – Он мотнул подбородком в сторону камина, и оранжево-розовые языки пламени вспыхнули с новой силой. Они отразились в оргвине, придавая ему медный оттенок. – Она… – Принц замолчал, хмуро глядя на огонь, словно подыскивая нужные слова. – Селестина – самое близкое мне существо. Мы родились в один день – она, я и мой близнец.

Близнец? У него был старший брат – наследный принц Рассветного двора. Но я никогда не слышала о другом брате или сестре. Я прижала край бокала к нижней губе, чтобы ничего не спросить. Если буду давить слишком сильно, Сефер может вспомнить, с кем разговаривает, и тогда прекратит отвечать. Но мое любопытство требовало большего.

– В тот день, когда я сделал свой первый вдох, моя сестра-близнец… его не сделала. – Его ноздри раздулись, а брови насупились.

Что-то вмиг сжалось у меня в груди.

– Это странно – делить маленькое пространство с другим существом, с которым ты встречаешься впервые. Становиться ближе друг к другу. Сразу появляется понимание «нас» и «их» еще до того, как ты разделяешь «я» или «она». А потом выходишь в мир и… ничего