Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

Возможно, я ошибалась, и боги действительно существовали. И сейчас они, похоже, с большим наслаждением играли со мной, потому что в глазах явственно защипало. Как я могла хоть немного сочувствовать этому монстру?

Нет. Я расстроилась не из-за него, а из-за его сестры, которая лишилась шанса на жизнь. Мысль о том, что она родилась и не смогла сделать вдох, была печальной. И, конечно, это тронуло мое сердце и напомнило о собственной потере.

Возможно, я тоже слишком много выпила. Действие алкоголя фейри было непредсказуемым, казалось, он воздействовал на мои эмоции сильнее, чем обычные спиртные напитки. В прошлый раз я не заметила такого эффекта, а сегодня у меня сердце разрывалось от жалости к этим существам. Действительно, коварная штука.

Сефер… нет, принц глубоко вздохнул и пожал плечами.

– Так что… Я вырос с Селестиной, без сестры-близнеца, и она… Ну, я полагаю, она заполнила пустоту. – Уголок его рта приподнялся, и его обычно жестокие черты смягчились в свете пламени. – Я все еще задаюсь вопросом, какой была бы жизнь, если бы мы были втроем. Но возможно, Люминис с этим не справился бы.

Вопреки собственному желанию, я тихонько рассмеялась. Затем одернула себя, прежде чем выразить сочувствие насчет его сестры. Я не могла сделать это, ведь он лишил меня моей.

Я объявила временное перемирие на эту ночь и, возможно, что-то чувствовала по отношению к его сестре, которой не довелось жить, но это не имело значения. Видеть Селестину такой больной было трудно, особенно под действием оргвина. Но это ничего не меняло и никак не влияло на мои планы.

Лишь значило, что, когда принц будет лежать мертвый у моих ног, я познаю все его чудовищные грани.

Как оказалось, даже у монстров есть чувства.

16

В ту ночь мы не ложились спать допоздна. Сефер не ушел, пока целитель не закончила и не сказала, что к утру Селестина будет в порядке. Несколько часов спустя она наконец проснулась. Улыбаясь, она нам сказала: «Отвалите и дайте мне как следует выспаться. Перестаньте суетиться из-за меня».

Казалось, тот факт, что Селестина больна, позволял ей безнаказанно посылать принца. Что ж, приму к сведению.

Утром я проснулась поздно, и мне пришлось буквально вытаскивать себя из постели, чтобы провести обычную утреннюю разминку. Благодаря мази Кадана мои раны почти исчезли, но ноги болели после отчаянной пробежки по лесу.

– Думаю, после всех этих тренировок тебе захочется выступать, я прав? – Сефер сел на кровати, наблюдая за мной.

Но вчерашнее перемирие закончилось, поэтому я не стала отвечать.

Упершись животом в пол, я потянулась назад и обхватила свои лодыжки, образуя петлю.

– Я, кажется, задал тебе вопрос.

Я бросила на принца взгляд и ухмыльнулась, давая понять, что прекрасно его расслышала. Его челюсть нервно дрожала, а мускулы подергивались.

Пока я отжималась, он снова попробовал вывести меня на разговор. Я молчала. Наконец принц подошел к тому вопросу, который я ждала.

– Почему ты пыталась меня убить?

Я подняла на него взгляд, приподняв бровь, и выпрямила руки. На этот раз я хотела его наградить за то, что он задал вопрос, который я больше всего хотела услышать.

– Я думала, тебе все равно.

– Мне любопытно.

Я вскочила на ноги, и, как и ожидалось, его глаза расширились, и принц наклонился вперед, внимательно глядя на меня. Он думал, что я собираюсь ответить. Но я лишь пожала плечами, потянулась, а затем скрылась ванной, чтобы принять утренний душ.

Когда я вышла, он был уже в ярости, буквально вибрировал от едва сдерживаемого гнева. Принц прошел в ванную, помахивая хвостом, оставив мой наряд, украшения и духи разбросанными на кровати.

Я не спеша оделась, улыбаясь себе. Это было не совсем то же самое, что вонзить ему железный кинжал между ребер, но определенно лучшее, что я могла сделать прямо сейчас.

Каждый день, когда принц принимал душ, я искала свой клинок в разных частях комнаты. Я была последовательна, запоминала все области, проверяя каждый день по одной. Вчера я закончила очередной осмотр и не нашла никаких следов. Не то чтобы я винила его за то, что принц спрятал оружие где-то в другом месте. Он был высокомерным, но не глупым.

Пока что мои победы были незначительны. Но я пыталась придумать способ, чтобы остаться одной в других частях дворца и расширить зону своих поисков.

Принц выскочил из ванной совершенно голый. Это было так неожиданно, что я поймала себя на том, что какое-то мгновение любовалась поразительной длиной того, что располагалось у него между ног, прежде чем опомнилась и отвела глаза. Должно быть, Сефер был сильно зол, потому что даже не ухмыльнулся и не отпустил двусмысленной шутки, когда заметил, что я на него смотрю.

Это было первое предупреждение.

Мне понравился его выбор одежды – все черное. Принц никогда не носил таких мрачных тонов, если только они не сочетались с каким-либо цветом. Он предпочитал зеленый и синий – цвета зелени и ясного неба. Я бы списала этот выбор на близость к Рассветному двору, но, возможно, эти цвета были скорее отражением его яркой личности. Принц был жесток, да, и высокомерен, безусловно. Но он много смеялся и заставлял окружающих смеяться еще больше. Иногда даже улыбался от удовольствия, а не от злобы. Игривый и непосредственный, он завоевывал расположение окружающих, и я понимала как.

Но сегодня…

Сегодня принц был в черном и приказал мне следовать за ним. Закутавшись в беспокойство, как в плащ, я поспешила следом.

Мы пришли в оживленную столовую на обед. Селестина взглянула на принца, и ее брови поползли вверх – еще одно предупреждение.

Рорк поприветствовал Сефера широкой улыбкой, сверкнув черными глазами.

Кадан отодвинул стул и подошел, чтобы налить ему выпить.

– Нет. – Голос принца разнесся по комнате гулким эхом, которого я раньше не слышала. Он отразился в каждом бокале и тарелке, на кафельном полу и даже в канделябрах над головой. Они издали нестройный перезвон, который заставил меня напрячься.

Все замолчали.

– Мой питомец будет прислуживать нам сегодня. – Взмахом хвоста Сефер отпустил слуг.

Кадан вернулся на свое место, нахмурив брови.

Прислуживать им. Ладно. Это было бы не так уж плохо. Возможно, принцу не очень-то хотелось наказывать меня после того, как всю ночь беспокоился о Селестине.

С излишне приторной улыбкой я схватила его тарелку и положила картошку, обжаренную с розмарином и чесноком. От этого аромата у меня потекли слюнки.