Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

называл меня своей птичкой и питомцем, но все же я была птицей, которая обрела свободу, которая воспарила над величием чувств. Над величием жизни и сокрушительным блеском победы.

Это был опьяняющий напиток, крепче, чем алкоголь фейри. И я выпила его залпом. Нетерпеливо. Изнывая от жажды.

Я извивалась под ним, стремясь к удовольствию, которое он одновременно и желал, и ненавидел. Принц прижал меня к столу, и мою грудь пронзило острое возбуждение. Одной рукой он сжал мое бедро, другой – горло, поддерживая при каждом движении его тела.

– Скажи мне остановиться, – прорычал он. Грохот его голоса вибрировал между нами, отдаваясь в тех местах, которыми мы прижимались друг к другу.

– Никогда, – выплюнула я.

Он сжал пальцы так, что у меня перехватило дыхание.

Принц собирался убить меня, и я вздернула подбородок, принимая это как данность. В глубине души я испытывала отвращение, раздвигая ноги перед убийцей моей сестры, и ненавидела себя за то, что чувствовала себя живой, когда делала это.

Принц сморщил нос, а затем ослабил хватку. Зарычав так, что комната содрогнулась, он отвернулся. Хватая ртом воздух, я смотрела, как он расправил плечи и вышел из зала, даже не потрудившись захлопнуть за собой дверь.

Люстры все еще звенели, когда я рассмеялась. Я выиграла. Если не войну, то битву. Но выиграла.

19

Я не видела принца до конца дня. Казалось, он забыл обо мне, что меня вполне устраивало. Я обследовала обеденный зал и близлежащие части дворца, разыскивая свой кинжал и изучая планировку. Я обнаружила огромную библиотеку, но времени на изучение ее содержимого не было, мне нужно найти оружие, которое позволит наконец победить.

Мне не повезло.

И еще меньше повезло, когда я обнаружила, что дверь в его кабинет заперта. Может быть, однажды мне удастся украсть у него ключ. Кинжал должен быть там.

В конце концов Кадан пришел и забрал меня к Его Королевской Язвительности. Я воспользовалась возможностью поблагодарить дружелюбного фейри за мазь. Окинув взглядом коридор, он лишь кивнул, а затем, сжав губы в тонкую линию, отвел меня в комнату принца.

В ту ночь мне не разрешили спать на кровати.

В течение следующих двух недель принц всячески выражал свое недовольство. Я прислуживала ему за каждым приемом пищи. Мне не разрешалось носить обувь и украшения, кроме ошейника. В большинстве случаев он оставлял меня с Селестиной, как будто не выносил моего вида.

Но я-то знала, что это не так: ему не мог не нравиться мой вид.

Однажды утром было светло и свежо. Ночью выпал снег, укутав дворец своим тяжелым покровом. Он смягчил ломаные линии разрушенных хозяйственных построек, стер трещины в статуях сада и проник под разрушенные купола.

В тот день мне разрешили надеть шелковые тапочки, которые почти не грели, когда принц повел меня в восточную часть сада. Холод пощипывал пальцы ног сквозь тонкую ткань, которая вскоре пропиталась влагой.

Он бесшумно и быстро передвигался по пушистому белому покрывалу, а мои шаги издавали скрип. Пар поднимался в воздух от наших ртов – его дыхание вырывалось бо́льшими клубами, возможно, из-за того, что он всегда был таким горячим.

На принце была корона, обычные рубашка и брюки, а также легкая куртка. Я тем временем надела одно из многочисленных шелковых платьев. Никакого пальто или плаща. Даже шарф не накинула.

Мы прошли мимо разрушенного здания, которое, возможно, когда-то было небольшим храмом. Небо служило ему крышей, а по щербатым стенам вился покрытый снегом плющ, который будто поддерживал эти руины.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до озера в стороне от садов, но мои ноги уже горели от холода. Под остатками купола принц невозмутимо принялся завтракать, глядя на замерзшую поверхность озера, оставив меня стоять в снегу.

Это было похоже на картину или сон: идеальные белые колонны с тонким золотым декором у основания, полуразрушенный купол, покрытый снегом. Всплеск красок – это принц, сидящий на мраморном троне и созерцающий свои владения.

Он ел не торопясь, прервавшись только для того, чтобы спросить:

– Ты голодна, птичка?

Я вытянулась по стойке смирно, не сводя глаз с озера и камышниц[3], снующих по его поверхности, – их черные перья выделялись на фоне покрытого инеем пейзажа.

– Я расцениваю это как согласие. Держи. – Ухмыляясь, принц бросил в мою сторону пирожное. Оно упало в снег рядом со мной.

Я ела из его рук, пила из блюдец, но есть с земли не собиралась.

Прижав руки к бокам, я не шевелилась и старалась не обращать внимания на пронизывающий холод. Он стягивал мои мышцы, заставляя их дрожать, чтобы согреться. Я не хотела доставлять ублюдку удовольствие, показывая, что мне некомфортно.

Хмыкнув, он пожал плечами и вернулся к своей еде.

– Как хочешь.

Минуты шли, я продолжала прижимать руки к телу, но в конце концов не смогла сдержать дрожь. Ледяной холод пронзал пальцы ног, вызывая волны острой боли. Но по крайней мере мои зубы не стучали.

Я осторожно приподняла одну ногу, дав ей передышку от соприкосновения со снегом, затем поставила ее обратно и подняла другую. Не уверена, что холодный воздух, обдувающий мокрые тапочки, лучше, но как еще облегчить свои страдания, я не знала.

Принц допивал вторую чашку кофе, когда Кадан вышел с пачкой писем. На фейри были кожаные сапоги и теплое пальто с отделкой из лисьего меха. Не удержавшись, я с тоской окинула взглядом его наряд.

К этому моменту я уже скрестила руки на груди, отчаянно пытаясь засунуть ладони в подмышки, чтобы хоть как-то согреться. По крайней мере, пальцы на ногах теперь онемели и не болели. Нос и щеки тоже потеряли чувствительность.

Проходя мимо, Кадан бросил на меня взгляд и улыбнулся, пока принц не смотрел на него. Как к этому относиться, я не знала. Он пытался стать моим союзником? Может, другом?

– Это пришло сегодня утром, Сефер. – Кадан передал письма. – Думаю, что все они из Люминиса.

– О, какая радость.

Я видела только профиль принца, но его опущенные веки и плотно сжатый рот все равно выдавали сарказм. Неспособность скрыть свою звериную натуру сделала его отношения со столицей напряженными.

Когда я впервые увидела принца среди зрителей на одном из наших выступлений, он не сильно отличался от Кадана. Заостренные уши и острые клыки, но в остальном он походил на человека, хотя был выше и привлекательнее всех, кого я видела раньше.

Магия изменения облика позволяла Сеферу скрывать когти,