Фиктивный брак, или Я стала ассистенткой злодея - Юки

— Урок, — вздохнула я. — Я забыла про магию.

— Не забыла, — усмехнулся он. — Просто предпочитаешь другие занятия.

— А ты не против?

Мужчина рассмеялся, нависнув надо мной.

— Я бы учил тебя этому дни напролет. Но я хочу, чтобы ты стала сильнее. Чтобы ты могла стоять рядом. Не просто как королева, а как равная мне.

— Тогда, мой учитель, — прошептала я, выгибаясь ему навстречу, — я жду очередного урока.

* * *

Библиотека пахла кожаными переплетами и древними заклинаниями. Магистр Лорен — седой, с глазами, как у совы, — стоял у стола, раскрыв толстый фолиант.

Этого мага нанял Эларион специально для меня, не успевая учить всему сам.

— Сегодня, ваше величество, — начал он, — мы пройдем связь огня и тьмы. Сложное заклинание, но оно того стоит.

Я посмотрела на Элариона. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, но уголки губ чуть подрагивали в легкой улыбке.

— Почему сложное? — спросила я.

— Потому что тьма боится огня, — ответил магистр. — А огонь — тьмы. Но когда они сливаются… получается нечто большее. Энергия, способная изменить реальность.

— Как любовь, — сказала я.

Лорен замер недоуменно, а Эларион хмыкнул. А после подошел ко мне, встал за спиной, положил руки на плечи.

— Попробуй, — сказал он. — Я с тобой.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Почувствовала привычное тепло внутри — мою силу. А потом тьму. Не враждебную, а мягкую, обволакивающую, как объятия любимого.

— Вдохни ее, — прошептал владыка. — Пусть она войдет в тебя. Не бойся. Она знает тебя.

Я вдохнула. И в этот момент из моих ладоней вырвались языки пламени, но не красные, а черные, и этот огонь не обжигал.

Лорен отступил.

— Невероятно, — прошептал он. — Это… это невозможно. Но вы… вы сливаете их, как единое целое.

Я открыла глаза. Пламя погасло, но в груди осталось тепло и гордость.

— У меня хорошие учителя, — улыбнулась я, глядя на Элариона.

* * *

Вечером мы гуляли по саду. Слуги кивали мне, улыбались. Не как королеве, а как хозяйке, которую они признали окончательно. Одна из горничных даже подарила мне букет полевых цветов.

— Они рады за нас, — сказал Эларион, сжимая мою руку.

— А ты?

— Я — счастлив, — ответил он. — Просто счастлив.

Я остановилась, посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения. Только любовь, настоящая, искренняя. Удивительно...

— Ты не скучаешь по своему миру? — спросил он вдруг.

— Нет, — сказала я. — Я была там… потерянной. А здесь нашла себя. И тебя.

Эларион притянул меня к себе, поцеловал так, будто я сейчас исчезну.

— Тогда знай: теперь я не отпущу тебя. Даже если сама попросишь.

— Не попрошу, — прошептала я. — Я хочу быть с тобой. Всегда.

— Тогда, моя королева, — усмехнулся он, — готовься. Потому что враги вернутся. А я хочу, чтобы ты стояла рядом.

Глава 24

Я проснулась от тишины. Ни шелеста ветра за окном, ни пения птиц, ни шагов слуг по коридору. Только тяжелое, вязкое молчание, будто весь мир затаил дыхание.

Я резко открыла глаза, отчего-то чувствуя тревогу. Будто должно было произойти что-то ужасное. Комната была освещена мягким утренним светом, за окном пели птицы, но что-то все равно было не так.

Эларион лежал рядом, его рука обнимала меня за талию, как обычно. Я повернулась к нему, улыбнулась — и в этот момент почувствовала жуткий холод. Словно кто-то коснулся меня ледяным дыханием.

Я вздрогнула, и Эларион тут же открыл глаза.

— Что? — спросил он, но мгновенно насторожившись. — Что случилось?

— Не знаю… — прошептала я, сжимая его руку. — Что-то… не так.

Он приподнялся, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то темное. Что-то, что я раньше видела только, когда он был в гневе. Но сейчас это был страх.

— Ты чувствуешь? — спросил он тихо.

— Да. Холодно...

Эларион встал одним движением, накинул халат, подошел к окну. Закрыл распахнутое окно, за которым сгущались тяжелые, свинцовые тучи.

— Она вернулась, — выдохнул он с какой-то обреченностью.

— Кто? — прошептала я, чувствуя, как теперь уже внутри все леденеет.

— Кхарос, — прошептал он. — Тьма, которую я хотел призвать. Давным-давно. Я искал способ сломить врагов, запугать их до смерти. Я начал ритуал. Но вместо тьмы… появилась ты. А она… Получается, она ждала все это время.

Я вздрогнула.

— Ты хочешь сказать… что я не просто оказалась здесь?

— Да, я же тебе рассказывал, помнишь? — глухо отозвался он, не оборачиваясь. — Я думал тогда, если ничего не выйдет, отправлю тебя обратно и все же попробую договориться с ней. Но... Ты все изменила. А она, оказывается, никуда не исчезла...

Он осекся и бросился ко мне словно почуял что-то. И в этот же момент воздух посреди комнаты задрожал, начал сгущаться, поглощая свет. И это пятно тьмы росло, принимая форму — сначала просто невнятный силуэт, потом женская фигура, высокая, стройная, с длинными волосами, будто сотканными из ночи, и бледной, как у мертвеца, кожей.

Ее глаза открылись, и на меня оттуда словно глянула сама бездна, черная и беспроглядная.

— Ты, — прошептала оная и ее голос прозвучал, будто тысяча, говорящих одновременно. — Ты заняла мое место!

Я отшатнулась, и сердце заколотилось от страха. Боже, как вообще такую победить?

— Уходи, — прорычал Эларион, встав между нами. — Тебе здесь делать нечего!

— Ты меня призвал, — прошипела Кхарос. — Ты дал мне имя и открыл дверь. И ты не смеешь ее закрывать. Она — моя. А ты… просто смертный, который сделал неверный выбор.

— Заткнись! — прохрипел Эларион, и вокруг него вспыхнули тени, вырвавшиеся из стен, пола, потолка. — Во мне та же тьма, как и в тебе. Но я выбрал ее, ясно!

— Ты выбрал слабость, — засмеялась она. — А слабость делает тебя уязвимым.

Кхарос тихо рассмеялась жутким смехом, и протянула руку в мою сторону. И в этот момент мир перевернулся, а я провалилась во тьму.

Глава 25

Эларион

Тьма рванулась ко мне, как живая вен. Она заклубилась и запульсировала, и я почувствовал, как ее ледяные нити впиваются в мое тело. Я закричал, но не от боли. От ярости и безумия. От пустоты, которая вгрызлась в грудь, как только Дина исчезла.

— Верни ее! — проревел я с ненавистью, сходя с ума от отчаяния.

Кхарос снова рассмеялась мерзко, словно ей доставляло удовольствие смотреть на мои мучения. Ее тело уже не было четким: оно пульсировало, то сгущаясь, то рассеиваясь, будто дым над костром, в котором