Фиктивный брак, или Я стала ассистенткой злодея - Юки

— Я всегда была твоей, — прошептала она. — Я — твоя сила, твоя боль и страх. А она… она просто смертная. Слабая, теплая, живая. Ты не можешь любить ее. Ты принадлежишь тьме.

— Я принадлежу только себе, — прохрипел я, сжимая кулаки так, что ногти врезались в ладони. — И за то, что ты забрала ее у меня, я тебя уничтожу!

Тени вокруг меня выросли, сформировались в когтистые руки, в черные клинки, в смертоносные шипы, поблескивающие тусклым, неживым светом. Я шагнул вперед и ударил. Из моих ладоней вырвался вихрь тьмы, черный смерч, способный стереть в прах крепость. Он взвыл, как сотня разъяренных зверей, и врезался в Кхарос — и разорвал ее на клочья.

Она закричала. Или, может, это был смех. Потому что через мгновение тьма снова сгустилась. Она стояла, как и прежде, только теперь улыбалась шире, а в глазах чернела бездна, в которой не было ни капли света, лишь бесконечная холодная пустота.

— Ты не можешь убить меня, — прошипела она. — Я — твоя тьма. Ты создал меня. Ты ненавидишь меня. Но ты не можешь жить без меня.

— Я не могу жить без нее, тварь, — прошептал я, бессильно сжав кулаки. — Ты забрала у меня самое дорогое!

Я отвернулся от Кхарос, больше не слушая ее. Какой смысл, если мне ее не убить, если так не вернуть Дину?

Я посмотрел на кровать, где всего несколько минут назад лежала Дина. Где ее пальцы сжимали мою руку, ее губы целовали мои, и звучал ее нежный смех.

И я понял: я больше не хочу быть тьмой. Я хочу вернуть Дину любой ценой, даже если придется умереть.

* * *

Я ворвался в библиотеку, словно ветер, разгоняя пыль с полок и старых фолиантов. Воздух сразу стал густым и душным, будто перед грозой, и я задышал часто, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Где она? Она точно была где-то здесь!

В самом дальнем углу, за стеллажами, спрятанная за иллюзией, стояла черная шкатулка. Вырезанная из кости, с узором, похожим на застывшие трещины на льду, древняя, как этот мир, и хранящая в себе могущественную магию.

Я схватил ее. Замок расплавился под моими пальцами, оставив на коже едкий, металлический запах.

Внутри лежал пергамент, написанный кровью. Не моей. Кровью тех, кто пытался пробить границу между мирами и потерпел неудачу, — буквы были неровные, будто писавший дрожал от ужаса.

Но я дрожать не стану. И рискну — проведу этот проклятый ритуал Разлома, чтобы пробить границу между мирами, и вернуть Дину. Вот только обойдется мне это дорого.

— Ты заплатишь цену, — прошептал бестелесный голос из шкатулки, сухой и скрипучий, как перетираемые кости. — Ты потеряешь силу. И умрешь, если не вернешься вовремя.

Я усмехнулся, чувствуя, как по спине ползет холодок.

— Я уже мертв, — ответил без колебаний. — С тех пор, как ее не стало.

* * *

Кхарос нашла меня в зале трона. Ее присутствие ощущалось как внезапный сквозняк в душном помещении — резкий, неприятный, заставляющий волоски на коже вставать дыбом.

— Ты глупец, — прошипела она. — Ты откажешься от силы? Ради нее?

Я не ответил, молча рисуя руны на полу собственной кровью. Каждая линия жгла, будто раскаленное клеймо, и по залу растекался густой, металлический запах.

— Она не вернется, — сказала Кхарос. — Она не твоя. Она — из света. А ты — из тьмы. Вы не можете быть вместе.

— Тогда я создам для нас мир, — сказал я, чувствуя, как последние остатки привычной силы собираются в тугой, болезненный комок. — Где тьма не боится света. Где любовь — не слабость.

Я встал в центр круга.

— Я не прошу тебя помочь, — сказал я, глядя прямо в клубящуюся тьму, которая начала шипеть и корчиться. — Я приказываю тебе молчать.

Тени вокруг меня взметнулись, как стена, черные, рваные, с острыми, как бритвы, краями. Я собрал их все. Всю свою силу, всю боль, всю ярость, превращая их в тяжелый, давящий груз.

— Подчинись мне, — прошептал я, ощущая, как дрожит пол под ногами. — Я — твой хозяин!

Тьма осела, повинуясь моей воле, и я начал читать заклинание. Слово за словом.

Кровь стекала по рукам, оставляя темные дорожки. Пол треснул, по нему побежали тонкие, светящиеся изнутри разломы. Небо над замком разорвало черной бурей, и молнии прочертили в нем уродливые зигзаги.

Кхарос закричала — и я вырвал из себя тьму. Всю без остатка. Запечатал в рунах, наполняя их собственной силой.

Мир задрожал, словно натянутая струна. Передо мной открылся портал, больше похожий на проход в бездну. Темный коридор, полный шепота забытых душ, чей-то плач и далекий, тоскливый вой.

Я шагнул в него, и почувствовал, как сила покидает меня, будто вода, вытекающая сквозь пальцы.

Я больше не чувствовал тьму, а тени меня не слушались. Я стал просто человеком, а не тем, имени которого боялся весь мир. Сердце билось слабее, каждый вдох давался с трудом. Я задыхался, но шел, потому что где-то там меня ждала она.

И я не остановлюсь, даже если это убьет меня. Даже если я больше не буду темным властелином. Я буду рядом с ней, и этого достаточно.

Глава 26

Дина

Я очнулась на полу своей квартиры. Холодный линолеум неприятно холодил спину, а в воздухе стоял знакомый, до боли привычный запах лекарств и пыли, смешанный с затхлостью пустого помещения. Занавески были задернуты, и в комнате царил серый, безжизненный полумрак. На столе громоздились пустые стаканы, таблетки, упаковки от инъекций, словно немые свидетели прошлой жизни, в которой я снова оказалась.

Я лежала, не в силах пошевелиться. Голова была пустой, а тело казалось чужим, тяжелым, будто его набили мокрым песком. Я провела рукой по голове. Ни единого волоска.

Значит, я вернулась. Вернулась туда, откуда не должна была уходить. Туда, где меня ждала смерть. И все то, что случилось со мной в другом мире, было лишь миражом, галлюцинацией?

Первые дни я просто лежала и смотрела в потолок, на едва заметные трещины, складывающиеся в причудливые узоры. Пыталась вспомнить, как пахнет его кожа — горьковато-пряный, едва уловимый аромат, от которого сразу становилось теплее. Как звучит его смех, низкий и немного хриплый. Как он шептал мне «ты моя» — и я верила, что это навсегда.

Я пыталась вызвать магию. Закрывала глаза, сосредотачивалась, прогоняла прочь усталость и боль.

— Огонь, — шептала я. — Тьма. Хоть что-нибудь…

Ничего. Только слабость и