Его личное безумие - Людмила Черныш

Продавщицы, одетые в строгие, идеально подогнанные черные платья, стояли у своих стоек, словно фарфоровые статуи в музее. Но их глаза были живыми, и в них не было ни капли гостеприимства. Стоило Вивьен пройти вглубь зала, как за ее спиной начался едва слышный, шипящий шепот, похожий на шелест сухих листьев.

— Посмотри на эту выскочку, — прошипела одна из них, прикрывая рот тонкой рукой с идеальным маникюром. — Она вообще видела ценники на входе? Этот бежевый костюм явно из прошлого сезона. Какое неуважение к нашему заведению.

— Очередная мечтательница с окраин, — отозвалась вторая, смерив Вивьен взглядом, полным нескрываемой брезгливости. — Забрела просто погреться под кондиционером или надеется, что какой-нибудь богатый папочка заметит ее фигуру на выходе. Она в этом зале даже носка себе позволить не сможет, а лезет своими пальцами к вешалкам с натуральным итальянским шелком.

Вивьен слышала каждое их слово, каждое ядовитое замечание. Ее бледные щеки вспыхнули пунцовым цветом, а пальцы невольно до белизны сжали ремешок старой сумочки. Она изо всех сил старалась держать спину прямо, игнорируя этот поток низкопробного яда. Она пришла сюда по прямому приказу человека, который фактически владел этим зданием и всеми этими женщинами, работающими в нем. Но трагический парадокс заключался в том, что она не могла и не хотела об этом объявлять.

Она начала медленно перебирать вешалки с платьями, стараясь максимально сосредоточиться на практической задаче. Наряды были великолепны, но все они казались ей слишком правильными, слишком скучными, слишком послушными. И тут, в самом дальнем углу зала, на отдельном подиуме под направленным, почти театральным светом софитов, она увидела его.

Черное платье, струящееся вниз подобно ночной, неспокойной воде. Глубокий, насыщенный черный цвет переливался при малейшем колебании воздуха, а по корсету и подолу были рассыпаны редкие фиолетовые камни, которые при каждом движении вспыхивали таинственным, почти магическим огнем. Тонкие бретельки, почти невидимые на коже, и абсолютно открытая спина до самого поясницы, создающая образ предельной уязвимости и силы одновременно.

Оно было вызывающим. Оно было дерзким. Оно было тем самым платьем, которое должно было стать ее броней и одновременно ее безмолвным вызовом Дамиану. Вивьен на мгновение закрыла глаза, представив взгляд Дамиана, когда он увидит ее в этом наряде. Его зрачки расширятся, красные искры снова заполнят радужку, а его самоконтроль подвергнется самому суровому испытанию...

Она хотела этого? Да, в этот момент она отчаянно хотела свести его с ума, хотела показать ему, что она не просто послушная, напуганная помощница. А женщина, способная сжечь его мир дотла одним своим присутствием.

Едва ее рука осторожно коснулась прохладной, нежной ткани шелка, как рядом с ней, словно из-под земли, выросла фигура. Это была старшая продавщица, высокая женщина средних лет с лицом, которое, казалось, застыло в вечной маске напыщенного превосходства и презрения. Она смотрела на Вивьен так, словно та была случайной кучей мусора, которую внезапным порывом грязного ветра занесло в этот храм высокой моды.

— Руки прочь от коллекции, — голос женщины был ледяным, лишенным каких-либо человеческих интонаций. — Вы не можете себе позволить даже пуговицу от этого изделия. Не нужно трогать такие невероятно дорогие вещи своими... неопрятными руками. Вы только испортите структуру ткани или оставите пятна.

Вивьен замерла на месте, ее пальцы все еще инстинктивно сжимали прохладный шелк. Гнев начал медленно закипать в ее груди.

— Я собираюсь примерить именно это платье, — максимально спокойно ответила она, хотя внутри все дрожало от обиды.

— Примерить? Вы? — продавщица издала короткий, лающий и издевательский смешок, который подхватили остальные сотрудницы в зале. — Милочка, это платье стоит гораздо больше, чем ты сможешь заработать за всю свою никчемную жизнь, судя по твоему плачевному виду. Иди дальше по улице, там через два квартала есть отличная точка с уцененкой и старый секондхенд. Там тебе самое место, среди такого же старья. Не задерживай нас, здесь с минуты на минуту ждут по-настоящему серьезных клиентов, а не зевак.

Вивьен открыла было рот, чтобы ответить, чтобы с триумфом достать ту самую черную матовую карту и буквально швырнуть ее этой заносчивой женщине в лицо. Но в этот момент к ним быстро подошла вторая сотрудница, та самая, что громче всех шепталась в начале. Ее лицо было неестественно бледным, а в глазах читалась какая-то лихорадочная, плохо скрытая злоба и азарт.

— Подождите, не отпускайте ее, — громко сказала она, привлекая внимание редких посетителей и указывая на пустую стеклянную полку неподалеку от подиума. — С витрины только что пропали эксклюзивные украшения. Тот самый комплект с крупными аметистами. Они лежали именно там, где всего минуту назад проходила эта подозрительная особа.

Вивьен почувствовала, как земля буквально уходит из-под ее ног, а в ушах зазвенело.

— О чем вы говорите? Я ничего не брала, я даже не подходила к этой полке! — ее голос сорвался на высокий звук.

— Будешь оправдываться перед патрульной полицией, воровка, — прошипела женщина, с силой хватая Вивьен за локоть и впиваясь ногтями в ее кожу сквозь ткань костюма. — Либо ты сейчас же, добровольно возвращаешь украденное и оплачиваешь нам солидный моральный ущерб за беспокойство, либо мы вызываем патруль и тебя увозят в наручниках.

— Я ничего не брала! Это какая-то чудовищная ошибка! Проверьте записи с камер! — Вивьен отчаянно попыталась вырвать свою руку, но хватка взбешенной женщины была неожиданно жесткой и болезненной.

— Мы обязательно проверим все, что сочтем нужным, — вмешалась вторая продавщица, делая вид, что суетливо обыскивает пространство вокруг манекена. На самом деле она ловким, многократно натренированным движением скользнула рукой в приоткрытую сумочку Вивьен, которая висела у той на плече, и незаметно подбросила внутрь тяжелый бархатный футляр.

Вивьен дернулась всем телом, пытаясь вырваться и уйти из этого проклятого места, но женщина с силой и ненавистью потянула ее назад за плечо, заставляя девушку окончательно потерять равновесие. Вивьен не удержалась на скользком мраморе и с глухим, тяжелым стуком упала на пол. В падении ее рука с силой проехалась по острому декоративному выступу металлической стойки, и Вивьен почувствовала резкую, обжигающую боль. На ее бледной, почти прозрачной коже запястья мгновенно проступила длинная, неровная красная царапина, из которой крупными каплями начала сочиться ярко-алая кровь.

Продавщицы переглянулись и одновременно расхохотались. Этот смех был громким, издевательским и совершенно лишенным жалости.

— Посмотрите только на эту неудачницу, — продавщица брезгливо вытерла руки о белоснежную салфетку, словно коснулась чего-то заразного. — Она еще и пол нам испачкала своей дешевой, грязной кровью. Звони в полицию немедленно, пусть забирают этот мусор в участок. Таким место за решеткой.

Прошло не более пяти минут, патрульный экипаж,