Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка

— Не успеем, — ответил принц, не оборачиваясь. Он стоял на пороге, вглядываясь в огонь, и в свете пламени его лицо казалось высеченным из камня. — Если не остановить сейчас — за полчаса крыло рухнет. Нужно сбить пламя с балок, пока не занялась кровля.

Он шагнул внутрь.

— Нет! — я рванулась за ним, забыв об осторожности, забыв о том, что платье моё — из тонкого шёлка, что оно вспыхнет от одной искры. — Вы не можете! Там обвалится потолок!

— Я знаю, что делаю, — бросил он через плечо, уже подхватывая с пола тяжёлый ковёр, чтобы попытаться сбить пламя. — А вы — уходите. Приведите людей из кухни. Бегом.

Но я не ушла.

Я стояла на пороге, глядя, как он борется с огнём — один, без помощи, без страха.

И в какой-то миг что-то над нами жалобно скрипнуло. Я подняла голову.

Горящая балка, объятая пламенем, медленно кренилась вниз. Прямо над принцем.

Времени на крик не осталось.

Балка рухнула с глухим, страшным грохотом, разметав сноп искр и пепла. Я даже не поняла, как оказалась рядом — ноги сами бросили меня вперёд. Я врезалась в принца плечом, толкнула изо всех сил, и мы рухнули в сторону, в облако пыли и дыма.

Горящее дерево ударило в то место, где он стоял секундой раньше.

Я лежала на полу, придавленная тяжестью его тела, задыхаясь от дыма и жара, чувствуя, как пламя дышит где-то совсем рядом. Надо мной — его лицо, перепачканное сажей, с бешеными, живыми глазами.

— Вы... — выдохнул он, и в голосе его не было злости. Было что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание сильнее, чем от дыма. — Вы толкнули меня.

— Вы бы погибли, — прошептала я.

Он смотрел на меня ещё миг — бесконечный миг, в котором не было ни огня, ни грохота, ни конца света. А затем сверху, с потолка, донёсся новый, леденящий душу звук.

Треск.

Медленный. Нарастающий.

Я подняла взгляд — и увидела, как ещё одна балка, уже вся в огне, начала крениться. На этот раз — прямо на нас.

7

Треск нарастал, превращаясь в низкий, угрожающий гул. Я видела, как балка кренится — медленно, неумолимо, будто само время растянулось, чтобы мы успели осознать всю безнадёжность положения. Пламя уже лизало её по всей длине, и падать она должна была ровно на нас.

Я зажмурилась.

Но вместо удара — резкий рывок. Сильные руки схватили меня за талию, дёрнули, перекатывая через каменный пол. Я почувствовала, как мир кувыркнулся, как плечо ударилось о камень, как чьё-то тело накрыло меня сверху, заслоняя от жара.

Балка рухнула позади нас. Грохот был оглушительным — но мы были уже в стороне.

Я открыла глаза. Надо мной — снова принц. Тяжело дышит, на лбу выступил пот, смешанный с сажей, глаза горят бешеным, живым светом. Он смотрел на меня так, будто я была единственным, что существовало в этом мире в эту секунду.

— Живы? — спросил он хрипло, и в голосе его дрожала неотступившая ещё тревога.

— Жива, — выдохнула я. И поняла, что это правда. Я была жива. И он был жив.

Он не отстранялся. Его руки всё ещё сжимали мои плечи, и через тонкий шёлк платья я чувствовала тепло его ладоней. Мы лежали на полу, в дыму и пепле, окружённые огнём, и он смотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда. Без маски. Без этикета. Просто человек на человека.

А потом в коридор ворвались шаги. Множество шагов. Топот, крики, лязг вёдер.

— Сюда! Живее! Заливайте балки!

Я узнала голос своего отца — резкий, командный, без тени паники. Он был здесь. Он пришёл. Лисса успела.

Я попыталась приподняться на локтях, но принц не отпустил меня. Он помог мне сесть, затем встать — но когда я уже стояла на ногах, его пальцы всё ещё сжимали мою руку. Не грубо. Не навязчиво. Но так, будто отпускать он не собирался.

— Леди Ариана, — сказал он тихо, почти одними губами. Вокруг уже суетились слуги, кто-то тащил вёдра, кто-то разматывал пожарный рукав, отец отдавал распоряжения. А мы стояли в этом хаосе вдвоём, и он смотрел на меня так, что я забыла, как дышать.

— Вы рисковали своей жизнью ради меня, — продолжил он. — Зачем?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Как я могла объяснить? Что в прошлой жизни я отвернулась — и умерла. Что в этой жизни я пообещала себе не отворачиваться. Что он, быть может, первый человек, которому я не безразлична — и которому я сама не безразлична? Что я не могла позволить ему сгореть так же, как в прошлый раз сгорела моя душа?

— Вы бы сделали то же самое, — наконец выговорила я. И это было правдой. Он бы сделал. Я знала это теперь.

Он смотрел на меня ещё долгую секунду. А затем — чуть заметно, едва уловимо — улыбнулся. Устало. Тепло. Так, что у меня внутри что-то перевернулось и растаяло, как воск от свечи.

— Пойдёмте, — сказал он и, не разжимая пальцев, повёл меня прочь от огня, туда, где воздух был чище. Где можно было дышать. Где заканчивался этот бесконечный, душный, страшный вечер.

Слуги заливали балки водой. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с дымом. Кто-то кричал, кто-то бежал с новыми вёдрами. А мы шли сквозь этот хаос — и его рука всё ещё держала мою.

Он вёл меня через коридоры, и я не сопротивлялась. Не думала о том, что кто-то может увидеть нас — залитых сажей, с обгоревшими краями одежды, идущих рука об руку, как двое выживших после кораблекрушения. В голове было пусто и звонко, как в храме после службы. Только тепло его пальцев, сжимающих мои, оставалось единственной реальностью.

Я остановилась у дверей своих покоев, и только тогда осознала, куда мы пришли.

— Здесь, — сказала я тихо. — Мои комнаты.

Принц отпустил мою руку, и я почувствовала, как холод мгновенно вернулся к коже. Он шагнул следом за мной, когда я толкнула дверь, и я не нашла в себе сил сказать ему остановиться. Мы оба были в саже, в дыму, в копоти — нам обоим нужно было прийти в себя. И где ещё, если не здесь?

— Госпожа! — Элис вскочила с кресла у камина, бросилась ко мне, и в глазах её стояли слёзы. — С вами всё в порядке? Я так испугалась, когда узнала что в замке пожар.