Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка

— Я хотела быть королевой, — сказала она тихо, глядя в пустоту. — Я мечтала об этом с детства. Моя мать говорила, что я рождена для трона. А теперь… — она подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. — Теперь я изгнана. Опозорена. И всё из-за тебя.

— Нет, — я шагнула ближе, и Казимир не удержал меня. — Всё из-за тебя самой. Ты выбрала ненависть вместо смирения. Ты могла остаться при дворе, могла найти своё счастье с другим. Но ты решила разрушить моё.

Она долго смотрела на меня. А потом вдруг горько улыбнулась.

Казимир взял меня за руку.

— Прощай, Маргарет.

— Прощай, — эхом отозвалась она.

Мы вышли из покоев. Дверь за нами закрылась, отсекая последний взгляд на сломленную женщину, что когда-то мечтала о короне.

В коридоре я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

— Ты как? — спросил Казимир, заглядывая мне в глаза.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я чувствую… пустоту. Радости нет. Только облегчение, что всё закончилось.

— Это нормально, — он сжал мою руку. — Ты не злорадствуешь. И это делает тебя той, кто ты есть.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Сквозь усталость. Сквозь грусть. Но искренне.

— Пойдём домой, — сказала я. — К нам.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Пойдём.

Мы пошли по коридору, оставляя за спиной залитую лунным светом дверь покоев леди Маргарет. И я знала: это была последняя битва. Впереди нас ждала жизнь. Настоящая. Свободная. Наша.

Эпилог

Прошёл год.

Я стояла у окна наших покоев — теперь уже королевских покоев, потому что ровно восемь месяцев назад мы с Казимиром обменялись клятвами перед алтарём. Свадьба была скромной по меркам королевского двора, но пышной по меркам моего сердца. Я настояла, чтобы вместо бесконечных пиров мы устроили праздник для детей из всех приютов королевства и раздали милостыню беднякам столицы. Казимир только улыбнулся и сказал: «Ты никогда не перестанешь меня удивлять».

Сейчас я стояла, положив руку на округлившийся живот, и смотрела, как заходящее солнце золотит крыши города. Наш город. Наше королевство.

— Опять мечтаешь у окна? — раздался за спиной знакомый голос, и тёплые руки легли мне на плечи.

Я улыбнулась, не оборачиваясь. Знала, что Казимир подойдёт, что обнимет, что поцелует в висок.

— Я смотрела на закат, — ответила я. — Он сегодня необыкновенный.

— Ты говоришь это каждый вечер, — усмехнулся он, разворачивая меня к себе.

— Потому что каждый вечер он необыкновенный, — я подняла на него глаза. — С тех пор как я здесь, я научилась замечать красоту в мелочах.

Казимир провёл ладонью по моему животу, и я почувствовала, как ребёнок внутри толкнулся в ответ. Сильно, требовательно.

— Он сегодня особенно активен, — заметил Казимир, и в его голосе звучала гордость. — Будет таким же непоседой, как его мать.

— Или таким же упрямым, как его отец, — парировала я.

Он рассмеялся, и этот смех разлился по комнате тёплой волной.

— Я хочу кое-что тебе рассказать, — сказал он, садясь напротив. В его глазах мелькнула тень серьёзности.

— Что-то случилось? — насторожилась я.

— Нет-нет, ничего плохого, — поспешил успокоить он. — Просто сегодня утром я получил письмо из монастыря Святой Клары.

Я замерла. Монастырь Святой Клары место, куда ссылали тех, кто хотел скрыться от мира. Или от себя.

— Маргарет, — тихо сказала я.

Казимир кивнул.

— Она приняла постриг три месяца назад. Мать-настоятельница пишет, что она нашла покой в молитве и просит передать, что прощает нас.

Я молчала, переваривая эту новость. Маргарет — гордая, честолюбивая, мечтавшая о короне — в монастыре. Я не знала, что чувствовать. Жалость? Облегчение? Печаль?

— Она просит прощения? — спросила я наконец.

— Нет, — Казимир покачал головой. — Она говорит, что прощает нас. Что поняла: её путь был не туда, куда она стремилась. Что в тишине монастыря она наконец услышала свой собственный голос.

Я опустила глаза на свои руки, сложенные на животе.

— Я рада за неё, — сказала я честно. — Правда. Я не желала ей зла, когда мы расставались. Но сейчас... сейчас я хочу, чтобы она была счастлива.

Мы сидели у камина, говорили о будущем — о том, как назовём ребёнка, если родится мальчик или девочка, о том, какие реформы проведём в королевстве, о том, что построим новый приют и школу для сирот.

— А знаешь, — сказала я вдруг, — я иногда думаю: а что, если бы я не попала в тот пожар? Что, если бы не умерла в своём мире и не очнулась здесь?

Казимир нахмурился.

— Я стараюсь не думать об этом.

— Но если бы я не пришла — ты бы женился на Маргарет?

— Нет, — твёрдо ответил он. — Я бы не женился вообще. Я бы искал тебя во всех мирах, Ариана. И нашёл бы.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Ты невозможный романтик, Казимир.

— Только для тебя.

За окном зажглись первые звёзды. Где-то вдалеке пел соловей. И в этом моменте — в тепле камина, в прикосновении любимых рук, в толчках ребёнка под сердцем — я чувствовала себя по-настоящему живой.

Настоящей.

И я поняла, что моя вторая жизнь, прожита правильно.