Дважды попаданка, или нити судьбы - Агния Сказка

об этом? Неужели Марк нанялся ко двору? И если да, то по чьей протекции? Его присутствие здесь, и особенно в услужении у этой дамы, вызывает у меня смутное беспокойство. Прошу, напиши как можно скорее и развеи мои тревоги.

Целую тебя крепко.

Твоя любящая дочь, Ариана».

Я посыпала лист песком, дала чернилам высохнуть, запечатала письмо нашей фамильной печатью и протянула Элис.

— Это нужно отправить с самой быстрой придворной почтой. В поместье наше поместье.

— Будет сделано, миледи, — серьёзно кивнула Элис, принимая конверт. В её глазах читалось понимание: если её госпожа встревожена, то на то есть причина.

Ложа́сь спать, я снова думала о Марке. Его случайное появление казалось звеном в какой-то цепи, которую я пока не могла разглядеть и вызвало бурю нехороших предчувствий.

Дни тянулись медленно, как густой мёд, и каждое утро я просыпалась с надеждой увидеть среди входящей почты знакомый почерк матери. Я старалась не выказывать беспокойства, но внутри меня поселилось тревожное предчувствие, которое не отпускало ни на минуту. Даже в обществе Казимира, когда его рука случайно касалась моей, передавая книгу, или когда он улыбался мне той особенной улыбкой, предназначенной только для меня, — тень вопроса о Марке лежала на моём сердце.

На четвёртый день после отправки письма я решила прогуляться в дворцовом саду. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Воздух был напоён ароматом распустившихся роз и свежескошенной травы. Я выбрала самую дальнюю аллею, где кусты живой изгороди росли особенно густо, образуя уютные зелёные ниши. Там стояла старая каменная скамья, увитая плющом, — моё любимое место, где можно было побыть одной и собраться с мыслями.

Я присела на скамью, расправив юбки, и закрыла глаза, вдыхая тёплый вечерний воздух. Мысли текли лениво, как вода в ручье, пока вдруг не послышались быстрые, знакомые шаги по гравью.

— Миледи! — запыхавшись, выдохнула Элис, появляясь из-за поворота. В руках она держала небольшой конверт из плотной бумаги. — Пришло! Из поместья. Я сразу же побежала вас искать, зная, что вы очень ждете это письмо.

Сердце подпрыгнуло и забилось где-то у горла. Я протянула руку, и пальцы чуть дрогнули, принимая письмо. Разорвала сургучную печать — знакомый родовой герб — и развернула листок, исписанный аккуратным, чуть наклонным почерком матери.

«Моя дорогая Ариана,

Твоё письмо застало нас за вечерним чаем, и, признаюсь, твои новости меня встревожили не меньше, чем тебя. Я сразу же расспросила отца, и вот что он рассказал.

Марк действительно исчез из поместья какое-то время назад. Отец выгнал его. Причина такова: одна из наших лучших лошадей, гнедая кобыла, на которой твой отец обычно объезжал дальние поля, начала хромать. Кузнец осмотрел её и сказал, что подкова была снята неправильно, с повреждением копыта. Кто-то из конюхов видел, что в тот день с лошадью работал именно Марк. Он клялся, что не виноват, что кто-то другой мог испортить подкову до него, но все было против него. Отец рассердился не на шутку — ты знаешь, как он дорожит своими лошадьми — и велел Марку покинуть поместье в тот же день без рекомендательного письма.

Куда он подался после этого, мы не знаем. Я слышала от прислуги, будто он говорил, что поедет в столицу пробовать счастья, но я не придала этому значения. Теперь, когда ты пишешь, что видела его при дворе... это наводит меня на недобрые мысли. За это время простой конюх из провинции вряд ли мог получить место в королевской конюшне без чьей-то сильной протекции.

Ты всегда в моих мыслях.

Твоя мать».

Я перечитала последние строки дважды, впитывая каждое слово. Значит, отец выгнал Марка за испорченную лошадь. А тот, обиженный, отправился в столицу и каким-то образом пристроился к леди Маргарет. Но как? Кто помог ему? И с какой целью?

Я сложила письмо, но не убрала его, задумчиво глядя на качающиеся верхушки розовых кустов. Вечерняя тишина нарушалась лишь щебетом птиц и далёкими голосами из дворца. И тут я услышала шаги. Не быстрые и лёгкие, как у Элис, а неторопливые, вальяжные, сопровождаемые шелестом дорогих юбок. Кто-то прогуливался по соседней аллее, за живой изгородью. Голоса были женскими, и в одном из них я с упавшим сердцем узнала мелодичный, но ядовитый говор леди Изабеллы.

—...да что ты, право, не замечаешь? — говорила она, видимо, обращаясь к кому-то из своих подруг. — Это же всем очевидно. Она не невеста ему, она так... утехa для глаз и не только. Зачем принцу жениться на какой-то провинциалке, когда вокруг столько достойных девиц из древних родов?

Второй голос, более низкий, с ленцой, подхватил:

— И почему тогда не объявляют дату свадьбы? Прошло уже столько времени! Намекнули бы хоть. А то — «будущая королева», а сама из библиотеки не вылезает. Стыд-то какой.

— Тише, — вмешался третий голос, и в нём я узнала леди Маргарет. — Её, может, и жалеть стоит. Девушка из хорошей семьи, а живёт во дворце на положении... ну, вы понимаете. Сплетни ходят, что её просто держат при дворе, как любовницу, а свадьба... когда ещё она будет? Если вообще будет.

У меня перехватило дыхание. Слова вонзились острее кинжала. Щёки вспыхнули огнём, хотя нас разделяла густая зелень. Я сжала край скамьи, впиваясь ногтями в каменное сиденье.

— Но говорят, принц проявляет к ней внимание... — неуверенно заметила всё та же, что вступилась за меня в начале.

— Внимание? Милая моя, — голос леди Маргарет стал сладким до приторности, — ты слишком наивна. Внимание мужчины и намерение жениться — это разные вещи. Он пользуется тем, что она под рукой, пока не настанет время сделать настоящий выбор. А выбор, поверь мне, падёт на ту, у кого за спиной древний род и верные вассалы. У неё же... пустота. Провинция. И никакого политического веса.

Шаги стали удаляться, и скоро голоса затихли, растворившись в вечерних сумерках.

Я сидела не шелохнувшись. Письмо матери в одной руке, острые слова врагов — в другой. В ушах звенела тишина, и в этой тишине вдруг стало слышно, как громко бьётся моё сердце. Обида, злость, горечь — всё смешалось в горький комок, который я с трудом сглотнула.

«Любовница... Не невеста... Провинциалка...»

12

Прошло три дня с того памятного приёма. Три дня, в течение которых я ждала, прислушивалась и строила планы. Казимир был занят государственными делами, но я знала: он не забыл нашего разговора и ищет связь между леди Маргарет и Марком.

И вот сегодня, когда я сидела