Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Я даже начала расспрашивать слуг, не видели ли они законника. Наконец один из них сообщил, что несколько минут назад Геннадий Филимонович направлялся в малую гостиную для приватных бесед, расположенную в боковом крыле особняка.

Я вышла из зала в полутёмный коридор. Здесь было заметно тише: гул приёма оставался позади, а под ногами мягко поскрипывал деревянный пол. Я прошла мимо нескольких закрытых дверей, уже собираясь повернуть назад, как вдруг одна из них распахнулась.

Из комнаты вышел Геннадий Филимонович.

Увидев меня, он оживился и даже всплеснул руками:

— Дорогая Екатерина Павловна! Я как раз шёл искать вас. Да-да, именно вас!

В голосе его прозвучала какая-то фальшивая радость. Я уже открыла рот, чтобы сообщить, что собираюсь уезжать, как он вдруг добавил:

— Знаете, я не очень хорошо себя чувствую. Хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз. Всплыли некоторые нюансы по поводу нашего с вами дела… о разделе имущества вашего мужа. Давайте пройдём в эту комнату. Обсудим всё без суеты, без лишних ушей.

Мне это предложение не понравилось, но повод был достаточно серьёзным.

Я помедлила лишь мгновение, а затем вошла вслед за Геннадием Филимоновичем в помещение.

Законник усадил меня на диван и сам уселся рядом — слишком близко, как мне показалось, и я осторожно отодвинулась в сторону.

— Итак, я вас слушаю, — произнесла напряжённо. — Хотелось бы закончить этот разговор побыстрее.

Я попыталась намекнуть на то, что спешу, но Геннадий Филимонович с жаром перебил меня:

— Ах, дорогая Катерина Павловна, я хотел сказать, что сегодня вы выглядите просто ослепительно! Насколько же унылы, скучны и безлики все дамы на этом приёме по сравнению с вами…

Столь яркая и неуместная лесть заставила меня поморщиться. Он что, пьян?

По блеску глаз можно было предположить, что Геннадий Филимонович набрался, хотя внешне определить его состояние всё-таки было трудно. Может быть, дело в полумраке или в том, что я просто не знаю его как человека. Но мне захотелось отодвинуться ещё дальше.

— Давайте перейдём к делу, — попросила напряжённо.

И мужчина сразу спохватился:

— Да-да, конечно. Итак, должен вам сообщить, что возникли некоторые сложности с этим делом. Вы знаете, у вашего мужа… бывшего мужа - до вашего развода осталось всего ничего… очень много связей. Он подключил их, поэтому некоторые чиновники стали чинить препятствия в этом вопросе. Мне придётся вложиться материально, и не единожды, чтобы продвинуть ваше дело и привести его к успеху. А я, знаете ли, человек хоть и зажиточный, но не сверхбогатый. Мне, знаете ли, нужны гарантии, что эти средства не пропадут зря…

Меня посетило дурное предчувствие. Что за странное вступление?

— Вы можете поконкретнее? — произнесла строго.

В этот момент мужчина резко придвинулся ко мне ближе, так что мы соприкоснулись коленями. Он схватил меня за обе руки и потянул на себя.

В первое мгновение я даже не смогла сориентироваться и не вырвала руки обратно — настолько была шокирована.

А Геннадий Филимонович весь переменился в лице, глаза ярко засверкали, и он, захлебываясь от эмоций, зашептал:

— Дорогая Екатерина Павловна, вы просто удивительно красивая женщина! Думаю, мы сможем договориться с вами о том, что устроит нас обоих. Вы в бедственном положении — бедная, несчастная, разведённая женщина. Вы же знаете, что с таким статусом мужа вам точно не найти. Всё, что вам светит, — это место какой-нибудь содержанки. Но, учитывая репутацию вашего бывшего мужа, никто не станет с вами связываться, поверьте. А вот я… я могу стать очень-очень удобным для вас партнёром. Заплачу за весь ход вашего дела. Добьюсь, чтобы вы получили максимально много средств от Трофима Петровича. Буду одевать вас в шелка, одаривать золотом. Только станьте моей! Это будет незабываемое время для вас. Время, когда вы будете блистать на балах, когда будете опираться на крепкое плечо настоящего мужчины. Посмотрите на меня — я гораздо лучше, чем ваш бывший муж. Вы должны сравнить и, безусловно, оценить это!!!

Он выпалил всё это на одном дыхании, а я наконец возмущённо вырвала руки из его пальцев.

— Да как вы смеете! — прошептала я. — Предлагаете мне стать вашей любовницей? Шантажируете меня исходом дела?

Услышав эти слова и разглядев выражение моего лица, Геннадий Филимонович сразу помрачнел. Глаза его снова блеснули, но теперь — злобно и непримиримо. Он сжал губы, сразу став похожим на разгневанного гнома, и презрительно бросил:

— Это не шантаж, а констатация факта. Вам никто не поможет, кроме меня. Вы нигде не найдёте такого дурака, который стал бы вкладывать свои средства в дело ненадёжного клиента. Если вам не помогу я, вы останетесь без гроша в кармане. Так и будете проживать у крестьянина на шее. Станете крестьянкой в тот же миг, как только я закрою ваш вопрос! Более того, как только кто-то из этих господ узнает, что вы нищая, как базарная баба, никто даже не захочет смотреть в вашу сторону. У вас вообще нет альтернатив, кроме меня. То, что я вам предлагаю, — великая милость. И вы должны хвататься за моё предложение как за единственную возможность выжить. Так что предлагаю не упираться, милочка, и не строить из себя недотрогу. Вы были замужем. Что такое жить с мужчиной, вы прекрасно знаете. Так что будьте добры, не упорствуйте. Не надо быть гордячкой. Если уж разводитесь с мужем, станьте покладистой — и весь мир будет у ваших ног!

Внутри меня всё кипело от отвращения и ярости. А ведь человек казался весьма положительным. Я ведь доверяла ему. Боже, какая низость — шантажировать женщину, попавшую в подобные обстоятельства!

Мне стало настолько противно, что я готова была плюнуть в эту разожравшуюся физиономию.

Вскочила на ноги и, глядя на него сверху вниз, гневно процедила:

— Я не собираюсь платить своим телом за вашу работу. У нас был договор. Вы выигрываете дело, а я отдаю вам приличную часть тех средств, которые ко мне придут. Но вы стали слишком жадным, Геннадий Филимонович. Не надо давить на жалость и пугать меня трудностями. Думаете, я не проживу без покровителя? Глубоко ошибаетесь! Очень глубоко… Если не одумаетесь и не прекратите вести себя по-свински, значит, мы с вами быстро распрощаемся.

Сказав это, я развернулась и поторопилась к двери.

Геннадий Филимонович бросился за мной.

Он успел схватить меня за руку, но я вывалилась в коридор, пытаясь оттолкнуть его. Он вцепился в