Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Большую часть отряда оставили в чаще, вперёд пошли только Ёрих, Нарий, Хабдир и Лирка, как единственный маг в отряде. Но и они не стали подходить слишком близко, чтобы их не обнаружили.

Оборотни, облачённые в страшнейшее рваньё, с отчаянием смертников бросались на черноглазого шамана, а тот даже не соизволил подняться с бревна. Сидел и тяжело смотрел на нападавших. Над его плечами клубилась тьма. Она металась из стороны в сторону, душила и рвала врагов, проникала внутрь через распахнутые рты и выходила, разрывая грудную клетку. Оглушительные вопли распугали всю живность, разведчики побелели, но никто, даже Лирка, взора не отвёл, чтобы точно знать, на что ещё способен главный шаман нота-са.

От нападавших осталась всего пара оборотней. И они не собирались обращаться бегством, хотя участь их была определена и выглядела жутко. Тьма уже метнулась к ним, когда на поляну выбежали трое. Престарелый, но ещё крепкий оборотень, знакомый Лирке колдун и держащийся позади слегка напуганный мужчина. Они быстро заговорили по-хоёторски, и женщина покосилась на товарищей. Живя на границе, она научилась общаться с врагами, но быстрая речь всё ещё сбивала её с толку. Мужчины, судя по их напряжённым лицам, понимали больше.

Черноглазый шаман ленивым взмахом руки остановил тьму, и та замерла, недовольно клубясь над поверженными на землю отступниками.

Старый хоёторец что-то продолжил говорить быстро и резко, указывая рукой себе за спину. Ли-риан-си досадливо поморщился, и тьма полностью отползла к нему и легла на плечи плащом. Лирка напряглась, кое-что разобрав в речи хоёторца, и переглянулась с какими же поражёнными товарищами.

Эти крысаки умудрились грохнуть жреца и, похоже, стащили его печать!

* * *

[1]Крысаки — одно из презрительных названий отступников.

Глава 6

Жреческая печать

К товарищам Хабдир, Ёрих, Нарий и Лирка вернулись почти четыре часа спустя. Мхян встревоженно осмотрел каждого. Самый молодой и эмоциональный, он никак не мог привыкнуть, что лазутчики могли уйти даже не на часы — на несколько суток, и придумывал различные беды. Остальные лишь заинтересованно вскинули брови, но виларий коротко распорядился двигаться на запад и искать подходящее место для укрытия. Уйти на заставу сегодня шансов у них точно не осталось. Хоёторцы встревожены, как пчёлы, у которых дупло с мёдом разворошили, и шныряют по округе.

Менее чем через час подходящее место нашлось.

— Ну почему именно здесь? — жалобно ныл Мхян, нервно косясь на дерево.

— Если ссышь, просто не подходи близко, — хмыкнул Ёрих, но сам тоже обошёл древо с жралами по большой дуге.

— Зато сюда местные не сунутся, — глухо произнёс Хабдир.

— И наши тоже, — добавил Онт.

Взгляды всех скрестились на Лирке, которая когда-то впервые предложила переночевать рядом с жральным деревом. Мол, слышала от старожилов, что самого дерева и его плодов бояться не нужно. Нужно бояться только сорванных фруктов. Дерево вроде бы как мстит за насильно оторванных деток.

«Трусы», — ехидно протянул тот самый «старожил».

Так-то дерево с жралами выглядело волшебно. Увидев его впервые, Лирка не хотела верить ехидному Ирресу, что именно вот из этих жёлто-зелёных плодов появляется прожорливый кошмар. Изящно перевитый желтовато-золотистый ствол, увенчанный округлой шапкой из ветвей и оранжево-песочной листвы. Среди удлинённых ладошек-листьев как игрушечки покачивались зеленовато-золотистые, словно слегка светящиеся плоды. Не очень большие размером, как дикие яблочки. Форма только более вытянутая, кожица бархатистая и ни одного следа завязи.

«Пожирали, сухляды, прямо зелёными! — дух ядом исходил, когда рассказывал историю волшебного дерева. — Подчистую обирали, будто для них посажено. Не следить же за всеми? Так что босѝка теперь сама себя защищает».

Интересно, местные-то помнили настоящее название дерева или тоже родителем жрал называли?

Лирка склонилась, высмотрев в траве сочно-жёлтый бок, и, подняв фрукт, жадно впилась зубами в него. Рот мгновенно наполнился кисловатой сладостью и слюнями. Против воли вырвался сладострастный стон.

— Да когда ж ты кончишь жрать что ни попадя! — в сердцах бросил Хабдир.

— Оно само упало, — продолжая жевать, отозвалась Лирка, — можно есть.

— Как можно есть то, что нас жрёт? — недоумевал Мхян.

— Не любителям медвежьих лап об этом говорить, — женщина беззлобно хмыкнула, припомнив событие недельной давности, когда на заставу притащили тушу огромного медведя, промышлявшего в окрестных деревнях оборотнеедством.

Парень вспыхнул, но на Лирку всё равно смотрел неодобрительно. Та же присела и выбрала из травы ещё с десяток плодов пожестче, чтобы в дороге не помялись. Ханён тоже их любил. Раньше Лирка и Эдару приносила. Пока Ёрих не просветил её друга, чем его угощают.

«Как они ещё с голоду не подохли с такой переборчивостью?» — недоумевал Иррес.

Косточку — белую, а не чёрную, какая остаётся после жрал, — Лирка запихнула в один из поясных мешочков.

— Чего вы там услышали? — поторопил Онт Хабдира, когда закончили осматривать местность и все собрались под сенью кустов.

Лирка села поближе к дереву и продолжила выбирать из травы фрукты. Иногда попадались жёлтые плоды с красными крапинами, которые не упали сами, а были сброшены птицами. Они чуточку горчили, но женщине нравился терпкий привкус. Белые косточки с чёрными разводами она тоже хозяйственно собирала.

— Тёмные, Лирка, их даже местные не едят, — попытался урезонить её аппетит виларий.

— Может, и едят. Я не спрашивала, — отказываться от удовольствия оборотница не собиралась. Босика попадалась не так часто. А вот жралы — каждую третью вылазку.

Местные шаманы любили устраивать салейским приграничникам и заодно всем остальным хоёторцам такие милейшие сюрпризы. Из специально сорванного плода жрало вызревало на второй день. И хорошо, если вызревало не в животе. Достаточно положить сорванный плод в нужном месте, и ловушка готова. Порой жрал выставляли в качестве охраны, например, около священных объектов. Особенно это было принято среди кочевого населения Хоётора, чтобы в их отсутствие никто не смел покуситься на святыню.

Появлялось жрало сперва очень маленьким, в локоть длиной. Но уже после первой трапезы оно вымахивало до полусажени и дальше росло медленнее. Самое большое жрало, которое видела Лирка, имело две с половиной сажени в высоту. Виларий утверждал, что ему попадалось и трёхсаженное. Болтун Ёрих клялся, что видел в одном поселении рядом с шаманским шатром чудище в пять саженей ростом, а потом ругался с Нарием, который заподозрил, что Ёрих путает сажени и локти.

— Главное, чтоб не сажени и вёрсты, — хохотнул Вехна.

Когда все наконец уселись, виларий тихо-тихо произнёс:

— Крысаки кокнули жреца и, кажись, печать умыкнули.

Повисла поражённая тишина. Забывшись, Мхян сложил губы, чтобы присвистнуть, но сидящий рядом Сендар