Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

он не стал, как у заставы, показательно-медленно вытанцовывать. Руки стремительно раскинулись и сошлись, выписывая узоры. Господин Наэш в теле Лирки описал ногой круг и выставил вперёд левый локоть. Поднявшийся вихрь разбился о плотный видимый щит, стеной выросший от земли на три сажени ввысь.

«Лирка!»

Женщина метнулась вперёд ещё до приказа. Беспрепятственно миновала щит, оказалась прямо перед обескураженным налетевшим на него самого вихрем шаманом и, сжав кулак, со всей силой ударила оборотня в челюсть. Раздался хруст, и мужчина кубарем покатился по земле. Женщина бросилась к нему и, рывком перевернув, ударила ещё раз. Но колдун оказался крепким. Пинком в живот отшвырнув Лирку, он отцепил от пояса маленький глиняный бутылёк и метнул его в женщину. Та успела выставить щит, но грохнуло так, что землю вырвало из-под ног, тело швырнуло в жёлтую воду ручья, а огонь всё же плюнул в лицо.

И обтёк по тонкой голубоватой плёнке.

Лирка тяжело села на задницу и замерла, смотря на застывшего шамана. Тот в ярости и недоумении щерил зубы.

— Что это? — выдохнул он. — Ты не можешь быть жрецом! Ты женщина! А самое большее, что даровали вам Господа, — это возможность рожать.

Иррес не смог стерпеть. Сам того не зная, шаман подпрыгнул на любимой мозоли духа. Зверь сшиб мужчину на землю в один прыжок и, вмяв его лицом в землю, с ненавистью прорычал:

— Ты сперва сам роди, сухляда долбанная! Я тебе в задницу…

Лирка торопливо отёрла лицо оставшимся сухим правым рукавом и начала выползать из опасного ручья. Пальцы путались в слизких нитях подводных трав, словно нарочно удерживая.

— … тогда ты!..

Описание предстоящего удовольствия прервал жуткий крик, донёсшийся из глубин Леса. Лирка вздрогнула и наконец выползла на берег, судорожно осматриваясь. В крике было и отчаяние, и боль, и ненависть. Казалось, от испуга затих даже ветер. Зверь приподнял голову от лежащего неподвижно шамана и напряжённо уставился на Лирку.

— Ты что-то нашла⁈

— А? — та изумлённо посмотрела на него. — Нет…

Она осеклась и осмотрелась. Может, упала на что-то. Левую руку наконец удалось выдернуть из травянистых пут. Только один стебель вытянулся вместе с ладонью из воды, обвившись вокруг среднего пальца. Лирка попыталась его сдёрнуть и оторопела, сообразив, что это не трава, а чёрная разлохматившаяся верёвочка.

Женщина с немым вопросом посмотрела на зверя. Тот раздражённо вмял лапами шамана в землю и сплюнул ругательство.

— Мелкая, вот тебе по жизни везёт! У богов точно на тебя планы!

Глава 7

Проклятое дитя

Схватывающую боль А-ара чувствовала с прошлого дня. Стоило бы сказать старшим жёнам, но она боялась и словно ждала чего-то. Терпела, кусая губы и нежно поглаживая каменеющий живот. Другие женщины её не трогали. Привлекать к работам на таком позднем сроке беременных было запрещено. Только старшая жена-мать И-тона пару раз подходила и, подозрительно щурясь, спрашивала, всё ли в порядке.

К полудню снаружи наметился какой-то шум, женщины встревоженно зашушукались, и А-ара обеспокоенно приподнялась.

— Крысаки объявились, — презрительно протянула старшая, и А-ара испуганно сжалась.

Про отвергавших истинную веру чего только не говорили.

— Не бойся, тебе нельзя, — старшая сурово посмотрела на неё. — Мужчины с ними разберутся. Наш господин не пропустит крыс в свой дом.

— Господин муж ушёл? — удивилась А-ара.

В последний месяц Хо-ёта-си редко покидал становище. Ожидал рождения сына.

— Ты думала, у твоей юбки сидеть будет? Конечно, ушёл. Рожать ты вроде пока не собираешься… Не собираешься же? — тёмные глаза подозрительно сощурились.

— В-вроде нет.

Волна боли вновь накатила, А-ара почувствовала, как под платьем зашевелился живот, но продолжила с лёгкой растерянностью смотреть на старшую жену. Та что-то заворчала и отвернулась.

Точившие А-ару в последние дни страхи обострились. Она не понимала, почему врёт. Будто ложь могла отсрочить рождение ребёнка. Ненадолго забываясь тревожным сном, женщина слышала вкрадчивый шёпот.

«Твоё дитя живо, пока в тебе».

Просыпаясь, она, судорожно дыша, гладила и мяла живот, тревожила ребёнка, заставляя его шевелиться. Ей хотелось убедиться, что дитя внутри неё живо. Потом ловила на себе в течение дня взгляды злой То-нии, и взгляды эти не были злыми. То-нии хмурилась, кусала губы, болезненно морщилась и, столкнувшись с глазами А-ара, торопливо отворачивалась.

И тревога нарастала.

А-ара боялась рожать. Боялась, что ребёнок, покинув её тело, умрёт.

Ближе к вечеру женщина поняла, что отрицать реальность больше не получится. Её дитя хотело появиться на свет. Муж всё ещё не вернулся в поселение, и её это и радовало, и пугало. Улучив момент, когда другие жёны были заняты детьми, А-ара выскользнула из шатра и, переваливаясь, направилась к кустам.

Идти было тяжело. Живот всё чаще и чаще болезненно каменел, ноги сводило судорогой и низ живота сильно тянуло. От страха тряслись плечи, А-ара сама не понимала, что творила. Она хотела спрятаться, сбежать и родить своего малыша вдали от чужих глаз. Покидая становище, женщина не подумала ни о диких зверях, ни о крысаках, ни о муже.

А-ара помнила, что где-то недалеко располагалось старое капище. Уже никто не помнил, кому из Господ оно посвящалось, жрецы не справляли там обряды. Местность она знала плохо и не представляла, куда ещё податься.

Из-за живота сложно было рассмотреть землю под ногами. Женщина спотыкалась, иногда приваливалась к деревьям, тихо постанывая и борясь с желанием лечь на землю и свернуться среди корней. Путь до капища показался ей очень долгим. Почти сдавшись, А-ара села под кустом и разрыдалась от жалости к себе и от страха за ещё не рождённое дитя.

Что она делает? Даже если у неё не сын, как она поможет своему ребёнку? Как спасёт его? А-ара в отчаянии кусала губы, мысли разбегались после очередной волны боли, и реальность размывалась и воспринималась всё хуже.

Кое-как поднявшись, А-ара всё же дошла до каменного столба, увенчанного каменным же черепом, затылок которого словно кто-то отсёк.

— Мы почти пришли… почти… — беспрестанно шептала женщина, поглаживая живот. — Ещё…

Застонав, она рухнула на колени, чувствуя, как по бёдрам потекло что-то горячее и влажное.

— Уходить надо немедленно, — прорычал подселенец, яростно размахивая хвостом. — Сам он не сунется, но натравит смертных.

Лирка сидела на берегу и оторопело таращилась на качающийся в воздухе восьмигранный амулет. Мягкое золотистое свечение мешало присмотреться тщательнее, но женщине, откровенно говоря, и не хотелось.

— Он может сказать другим Господам? — настороженно-обеспокоенный вопрос явно задал господин Наэш.

— Признаться в таком… Да и не помогли бы… — Иррес в сомнении умолк. — Но пророчество… Они явно чего-то боятся и разбрасываться силами не будут. Если