Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Хуанисайцы с нотасайцами теперь вместе Лес прощупывать будут? — Мхян вопросительно посмотрел на вилария, и тот отрицательно мотнул головой.

— У них вражда.

— Как так? Они ж промеж собой говорили, и хуанисайцы пришли на помощь нотасайцам, — не понял Мхян.

— Они против крысаков выступили, — Хабдир устало почесал голову. — Хрѝбный их поймёт. Хуанисайцы явно вернулись, чтобы отдать старый должок нотасайцам. Но это… как сказать… их личное, межнародное дело. А крысаки и печать — это общее. Щас с этим разберутся, потом погрызутся. Печать точно по отдельности искать будут.

— Да как…

— Не ломай голову, — скривился Онт. — Одни Тёмные этих хоёторцев поймут. Как ещё сами друг друга не перебили.

— Ага, — поддакнул Ёрих. — Мужиков прорва гибнет, а они себе баб побольше берут, детей строгают сколько могут и в бой! Лет триста назад нотасайцы выбили хуанисайцев из этих мест, и тем пришлось кочевой образ жизни принять. Шлялись, шлялись, а тут в силу опять вошли и вернулись. Ну, наплодились, значит, в прежнем числе, можно вновь дохнуть.

— Нет, — Хабдир качнул головой, будто отвечая каким-то своим мыслям. — В ближайшее время не схлестнутся. Пока с пророчеством чесотка не утихнет, друг другу глотки резать не пойдут. Всё же в этом Главный и Верховные жрецы над ними власть имеют.

Забывшись, он всё же поднёс плод к губам и куснул. И тут же замер, высоко приподняв брови. Взоры всех мгновенно скрестились на виларии, Лирка ехидно прищурилась. Выплёвывать было уже как-то… трусливо, и мужчина, пережевав, проглотил.

— Ничего так, — вынужденно признался он.

— Может, в кусты и пальцы в рот? — Ёрих страдальчески скривился.

— Лирка вон жрёт и ничего! — вспылил виларий, которому очень хотелось последовать совету.

— А давайте нарвём мешок и хоёторцам подсыплем? — Мхян взволнованно подпрыгнул на месте.

— А то не подсыпа́ли! — отозвался Ёрих. — Они с этой напастью быстрее нас разбираются. Да и будут потом новорождённые жралята искать того, кто их «породил». Хочешь стать папочкой жрал?

— Фу! — сморщился парень. — А чего сами хоёторцы тогда не боятся рвать их и нам подбрасывать?

— Боятся, — уверенно ответил Ёрих. — Только шаманы и жрецы не боятся, но у этих скотов точно отвод какой есть. Лирк, отвод можно придумать?

— Надо жрало изучать вживую, — отозвалась женщина. Она уже наелась и теперь выбирала фрукты более придирчиво, выискивая пропитанные наливной сладостью.

— Чё вы про жрал-то заладили? — поморщился Хабдир, с досадой смотря на надкусанную босику. — Нас тут в клещи скоро затянет, а мы так ещё и добровольно остаёмся.

— Отошлём часть? — предложил Вехна.

Повисло недолгое молчание. Все насупились. Уходить никто не хотел, но и обузой для отряда быть тоже. Другой отряд и задумываться бы не стал. Самое большее — посыльного отправили бы на заставу, чтобы предупредить хавария. А если кто будет не очень расторопен в бою, то… Ну за свою судьбу каждый сам ответ несёт.

А у них было иначе. Может, потому и не гибли в их отряде.

Лирка отёрла о штаны почти прозрачный золотистый плод и впихнула встревоженному Мхяну в руки. Тот оторопело на неё посмотрел, но женщина строго велела:

— Ешь. Волнение успокаивает.

— Ага, — хмыкнул парнишка, — после такого уже ничего не испугает.

И принюхался.

— Одни имя заслуживают, а другие за спинами ходят, — Онт отвёл взгляд. Его-то в тыл отправят вслед за Мхяном.

Лирка только из-за этого и решила остаться на Харинской заставе. Из-за имени.

Сперва никто из них не думал всерьёз заслужить имя. Настоящее имя рода, чтобы уже никто не смел тыкать в них с презрением, высокомерно смотреть или за спинами кликать сорной травой. Ведь их даже сухой веткой семейного дерева назвать нельзя. Родились как бурьян, как бурьян и издохнут.

Думка возникла стихийно, когда они в очередной раз сидели у костра и тихо пересмеивались, пока Ёрих не вспомнил шутку, которую провернул с одним молодчиком. Вспомнилась и причина, по которой вредителю пошутить захотелось. Уже стало не так смешно. У Лирки спросили, правда ли, что жрецы могли имя заслужить и получить у главного жреца, а не как все остальные — от консера или от самого хайнеса. Опять начали смеяться, с ехидством вспоминать, какие у кого заслуги и чего там для имени нужно… и в смятении умолкли. Заслуги у всех были. Поднабрать бы ещё чуток, чтобы к ближайшему консеру нестыдно было обращаться, и двух членов для семейства найти. А то их всего девять, без Нария и Мхяна, которого тогда ещё не было с ними, и с Лиркиным малым, а по правилам на родовое имя могла претендовать «семья», в которой не менее одиннадцати душ.

Вроде пошутили, посмеялись, неделю походили смущёнными. А потом Хабдир собрал всех, ну и спросил: а чего не попытаться? Жить без имени тяжело, выбиться с низов сложно, а у них здесь самое то заслуги собирать. Поговорили, и пошёл виларий к начальнику заставы. Хаварий охнул, похлопал глазами и пообещал заслугам вести строгий учёт, а их отряд не разбивать и не разбрасывать.

— Щас только Мхян пройти сможет, — Хабдир нахмурился. — Тут сидеть будете. Мхян, вот только если вытащишь свою любопытную задницу поперёк приказа…

— … я её подстрелю, — мрачно пообещал Сендар.

Лирка отцепила от пояса мешочек и высыпала на ладонь горсть чёрных косточек.

— Я тут над ними поколдовала, но не знаю, как на практике себя проявят, — женщина протянула одну виларию, и тот, прищурившись, осмотрел её.

И изумлённо прицокнул. Всё же руки у Лирки были золотые. Вся кость была пронизана тончайшей резьбой.

— Если положить её в рот под язык, чтобы слюной смочилась, то вас должны за жрал принять. Только я не уверена, что хоёторцы обманутся. Они всё же дольше с жралами живут.

— Зато наши обманутся, — Ёрих с энтузиазмом схватил ядрышко.

— Чтоб на заставе и говорить о том не смели! — Хабдир строго на него зыркнул. — Сперва опробуем. Потом хаварию скажем.

— Ну и голова у тебя, — Вехна с уважением посмотрел на женщину. — Сразу видно, что учёная, а не как этот Дориний.

«Учёная», — насмешливо протянул дух.

«Она учится, — осадил его господин Наэш. — Милая, ты молодец. Не слушай его, это твоя заслуга».

И всё же Лирке было неудобно, потому что они делали амулеты вместе с господином Наэшем. И да, Иррес тоже немного помог.

— О, а помните, чего жрец говорил про предсказания? — Ёрих оживился. — Вроде как если дитя в силу войдёт, то очень многие погибнут из-за жены мертвеца.

— Вдовы, что ль? — нахмурился Вехна.

Все тут же посмотрели на Лирку и ехидно осклабились.

Та мрачно вскинула