Яга на выданье - Азалия Фэйворд

Но половник оказался парнем с характером и, видимо, с личными счётами к пьющим домовым, потому что он принялся гоняться за беглецом по всей избе, методично и с огромным энтузиазмом дубася его по затылку.

Петрович носился по комнате зигзагами, прижимая к пухлой груди свою драгоценную бутыль, как младенца, уворачивался от ударов и орал дурным голосом, призывая на помощь всех известных ему славянских богов. Глядя на этот цирк с конями, я почувствовала, как моё ангельское ведьминское терпение с громким треском лопается по всем швам.

Я угрожающе зашипела на эту парочку с грацией разъярённой кобры, пообещав пустить обоих на половики, если они сейчас же не перестанут мельтешить и портить мне концентрацию.

– А ну брысь по углам, нечисть неугомонная, иначе зелье от ваших воплей свернётся! – рявкнула я так, что даже половник на секунду замер в воздухе. – У нас остался всего один-единственный ценный ингредиент, и если вы мне его испортите, второго волоса Водяного мы уж точно не добудем, потому что я к этому болотному психопату больше ни за какие коврижки не сунусь!

Услышав мой командирский тон, Васька недовольно и очень обиженно фыркнул, всем своим видом показывая, что его тонкую душевную организацию снова грубо растоптали. Он высокомерно задрал подбородок, собираясь высказать мне всё, что думает о диктатуре в нашем доме, и тут его грудная клетка снова начала угрожающе расширяться, предвещая рождение очередного стихийного заклинания.

Но Петрович, уже наученный горьким опытом общения с ожившей посудой и моментально осознавший масштаб надвигающейся катастрофы, продемонстрировал чудеса акробатики, совершенно не свойственные пьяненьким домовым.

Маленький мужичок с боевым кличем ниндзя оттолкнулся от табуретки, пролетел через половину комнаты и своими цепкими, мохнатыми ручищами намертво зажал огромную кошачью морду, повиснув на Ваське всем своим немалым весом.

Зрелище было настолько уморительным, что у меня от напряжения даже скулы свело: здоровенный чёрный котяра с вытаращенными от шока глазами отчаянно мычал сквозь пальцы домового, а Петрович, болтаясь на нём, как репей на собачьем хвосте, отчаянно шипел ему прямо в ухо, чтобы тот не смел брякнуть ничего лишнего.

Васькины щёки раздулись, как у запасливого бурундука, он издавал приглушённые булькающие звуки, пытаясь выплюнуть застрявшее в горле заклятье, но домовой держал хватку мёртвой бульдожьей челюстью, не давая магии ни единого шанса вырваться наружу.

Я лишь обречённо покачала головой, глядя на этот нелепый борцовский поединок двух меховых недоразумений, и вернулась к своему зелью, торжественно опустив в кипящую воду тот самый злополучный зелёный волосок Водяного.

В ту же секунду варево в котле громко зашипело, вспыхнуло ослепительным золотистым светом, от которого по стенам побежали солнечные зайчики, и по избе моментально разнёсся потрясающе нежный, сладковатый аромат свежей весенней зелени и распускающихся первоцветов. Чудо свершилось, и наш отвар для реанимации лесных угодий был полностью готов к употреблению, переливаясь в половнике жидким, тягучим золотом.

Быстро перелив остывшее чудодейственное зелье в походную флягу, я подала знак своим изрядно помятым и тяжело дышащим помощникам, что пора выдвигаться на спасательную операцию. Васька наконец-то смог сбросить с себя бдительного Петровича, недовольно отряхивая свою помятую дворянскую шёрстку, а сам домовой, бережно прихватив свою неизменную бутыль, деловито и с большим комфортом устроился в глубоком кармане моего дорожного передника.

Мы были готовы совершить настоящее чудо, поэтому решительным и бодрым шагом наша разношёрстная спасательная команда покинула уютную избушку, направляясь прямиком к тому самому оврагу, где нас с нетерпением дожидался увядающий Леший.

Глава 17.

Глава 17.

Спуск в наш заветный овраг занял от силы минут десять, но за это время я успела извести себя сомнениями до состояния лёгкой нервной почесухи. Наш подопечный лесной дух выглядел настолько плачевно, что сердце невольно сжималось от острой жалости при одном только взгляде на эту кучу безжизненного валежника.

Леший сидел, безнадёжно скрючившись под высохшей корягой, и напоминал скорее забытый кем-то прошлогодний веник для бани, чем некогда могущественного хозяина местной чащи. Я решительно откупорила флягу, из которой тут же поплыл дурманящий аромат весеннего луга, и щедро выплеснула переливающееся золотом зелье прямо на поникшую макушку старичка.

Магическая жидкость мгновенно впиталась в сухую, растрескавшуюся древесину, не оставив после себя даже крошечной влажной капли, а наша разношёрстная компания синхронно затаила дыхание в ожидании чуда.

Но прошла минута, затем потянулась вторая, а в овраге стояла всё та же звенящая тишина, прерываемая лишь напряжённым сопением Петровича в моём кармане.

Леший по-прежнему оставался неподвижной кучей сухих веток, не подавая никаких признаков возвращающейся жизни, и внутри меня начало зарождаться липкое, неприятное чувство полного провала. И ровно в тот момент, когда я уже была готова в отчаянии застонать от досады, тишину разорвал оглушительный, раскатистый древесный хруст.

Скрюченная фигура лесного духа внезапно сильно вздрогнула, по его потемневшей коре зигзагом побежала глубокая трещина, из которой вдруг брызнул ослепительный, насыщенный изумрудный свет. На наших изумлённых глазах трухлявый дедок начал с невероятным скрипом распрямляться, становясь всё выше и шире в плечах, словно древнее дерево, сбрасывающее с себя тяжёлые оковы зимнего оцепенения.

Серая, крошащаяся кора на его теле прямо на ходу темнела, наливалась живительным соком и покрывалась упругим зелёным мхом, скрывая все прежние следы болезненного увядания. Вместо сухих, ломких веточек на его голове стремительно распускалась роскошная крона из сочных, трепещущих на ветру листьев, а в бороде заплелись яркие лесные цветы.

Мощная волна чистейшей первозданной магии хлынула от обновлённого Лешего во все стороны, окатив нас невероятно тёплым, пьянящим ветром. Там, где эта искрящаяся волна касалась безжизненной земли, мгновенно пробивалась густая изумрудная трава, а почерневшие стволы окружающих деревьев прямо на глазах покрывались набухающими почками и проклёвывающимися листочками.

Перед нами теперь стоял не жалкий сморщенный дедок, а потрясающе статный, могучий лесной дух в самом абсолютном расцвете своих волшебных сил.

В его глубоких зелёных глазах сейчас плясали озорные смешинки, широкая улыбка обнажала крепкие белые зубы, и хотя в его облике всё ещё угадывались знакомые чудаковатые черты, теперь от него так и веяло неукротимой жизненной энергией.

Леший с абсолютно детским восторгом рассматривал свои крепкие руки, трогал свежую листву на плечах и радостно смеялся, а я непроизвольно расплылась в такой счастливой улыбке, что у меня даже щёки заболели от избытка эмоций.

Васька восхищённо замяукал, совершенно забыв про свою аристократичную надменность, а растроганный Петрович высунулся из кармана и радостно замахал своей пузатой бутылью, приветствуя возрождение старого друга. В этот момент наш