Яга на выданье - Азалия Фэйворд

ромашек и поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно суровые и колкие, сейчас светились такой патологической нежностью, что мне захотелось немедленно перекреститься. Он томно вздохнул, поправил котелок на голове, словно княжескую корону, и прижал руку к могучей груди.

– Ах, дядька Черномор... – пропел Радимир густым басом, от которого у меня мурашки размером с жёлудь по спине побежали. – Зачем ты кричишь, когда мир вокруг так прекрасен? Ты посмотри на эти цветы, они как её очи... Она явилась мне словно видение, словно ангел во плоти, и одарила меня сим драгоценным даром! – Он нежно погладил чёрный бок котелка на своей голове. – Чувствуешь, как пахнет? Это аромат её рук, аромат судьбы! Я женюсь, дядька! Пошли сватов, я без этой девы с котелком жить не согласен!

Я пошатнулся и схватился за сердце.

Это был удар ниже пояса. Моя элитная группировка, мой костяк, моя опора в лесных делах – один стёр пятки до кости, второй земноводными плюётся, а третий с чугунком на голове стихи читает! Если слухи об этом позоре дойдут до соседних лесов, где Муромец свою бригаду держит, нам же прохода не дадут! Весь авторитет, годами выстраиваемый тяжким трудом, рухнет в одночасье. Никто больше и медного гроша в нашу казну не положит, будут в спину смеяться да пальцем тыкать.

– Какая женитьба, дубина ты стоеросовая?! – взревел я, хватая Радимира за грудки и пытаясь хорошенько встряхнуть, но этот шкаф даже с места не сдвинулся, продолжая счастливо улыбаться. – Она тебе по кумполу приложила так, что у тебя мозги в кисель превратились! Приворот это бесовский! Колдовство чёрное! А ну снимай эту дрянь с головы!

Я потянулся к котелку, но Радимир вдруг проявил недюжинную прыть. Он вскочил на ноги, прикрыл чугунину обеими руками и зарычал на меня, как раненый медведь, защищающий своего детёныша.

– Не трожь святыню, ирод! – рявкнул он, и на мгновение в его глазах вспыхнул прежний, опасный огонёк. – За неё любого порву!

Я отступил на шаг, понимая, что силой тут не возьмёшь. Парень под таким крепким приворотом, что своих не узнаёт. Я повернулся к Путяте и Дементию, которые с ужасом наблюдали за нашей перепалкой из-за куста.

– Куда эта ведьма направилась? – спросил я ледяным тоном, от которого богатыри вытянулись по струнке.

– В Тьмутаракань она полетела, дядька Черномор, – отрапортовал Дементий, сглотнув очередной подступивший к горлу квак. – Прямиком через границу махнула.

Я нахмурился, задумчиво потирая густую бороду.

Тьмутаракань. Гиблое место. Мы туда уже лет триста не совались, потому что делать там нашему брату нечего. Экономически невыгодный регион, говоря простым языком. Местный леший там давно усох и ничего, кроме пыли, предложить не мог, Водяной в своём тухлом болоте обанкротился ещё при царе Горохе, а прочая нечисть настолько обнищала, что с них даже оброк брать стыдно – одни убытки и расстройство нервной системы. Места проклятые, сумеречные, нормальные люди туда ни ногой.

Но сейчас речь шла не о прибыли. Сейчас на кону стояла наша честь. Уважение к дружине – это валюта подороже золота. Если мы спустим какой-то залётной девчонке такое вопиющее неуважение к нашим бойцам, завтра нам на голову русалки чешую сыпать начнут, а медведи вместо мёда будут шишки подсовывать. Мы должны показательно наказать нарушительницу, заставить её снять все порчи и привороты, чтобы неповадно было!

– Значит так, братия! – я развернулся к лагерю и гаркнул так, что из леса выбежали остальные тридцать бойцов, спешно натягивая на себя кольчуги. – Слушай мою команду! На нашей земле совершено неслыханное злодеяние! Какая-то борзая ведьма покусилась на святое – на авторитет нашей дружины! Изувечила наших товарищей, а одного и вовсе в блаженного дурачка с посудой на голове превратила! Мы не потерпим такого беспредела!

Толпа богатырей одобрительно загудела, потрясая мечами и копьями.

– Собираем амуницию! Берём лучшее оружие, чеснок от нечисти, воду святую, на всякий случай, и выдвигаемся к границе Тьмутаракани! – командовал я, чувствуя, как внутри разгорается праведный боевой азарт. – Мы найдём её избушку, возьмём её в плотное кольцо и призовём к ответу! Она у нас сама на этой поляне чечётку отплясывать будет, пока все проклятия не снимет! А ну, стройся!

Лагерь мгновенно пришёл в движение. Звенела сталь, лязгали доспехи, суровые мужские лица исказились гримасами решимости. Я с удовлетворением оглядел своё войско. Тридцать три отборных, могучих бойца. Да мы эту Тьмутаракань по брёвнышку разнесём, если понадобится!

– Дядька, а с Радимиром что делать? – робко спросил Путята, привязывая к ногам какие-то дощечки вместо стёртых подошв.

Я посмотрел на Радимира, который уже начал вплетать свои ромашки прямо в звенья кольчуги, и тяжело вздохнул.

– С собой берём. Под белы рученьки его ведите, только котелок не трогайте, чтоб не буянил. Пусть ведьма сама любуется на дело рук своих колдовских!

Солнце клонилось к закату, когда наша внушительная, закованная в железо процессия выдвинулась в сторону гиблых земель.

Мы шли чеканя шаг, полные решимости навести порядок на вверенной нам территории и доказать всем, что с местными богатырями шутки плохи.

Никто из нас, суровых и непреклонных воинов, даже в самом страшном сне не мог представить, что коварная ведьма в это самое время случайно обзавелась несмываемой аурой абсолютного приворота.

Мы шли вершить суровый суд, не ведая, что идём прямиком навстречу своему величайшему, поголовному и абсолютно неконтролируемому романтическому позору. И только Радимир, которого двое товарищей тащили под руки, счастливо улыбался в свой котелок, радостно бормоча о приближающейся встрече с любовью всей его жизни.

Глава 20.

Глава 20.

* Ядвига *

Спокойствие в нашей новообретённой Тьмутараканской резиденции продлилось ровно до того момента, пока я не успела как следует расслабиться и заварить себе заслуженную кружку крепкого травяного сбитня.

Только я поднесла исходящую ароматным паром кружку к губам, предвкушая глоток блаженного отдыха после насыщенного трудового дня, как пол под моими ногами предательски и весьма ощутимо дрогнул. Избушка на курьих ножках встревоженно заквохтала, переступила с лапы на лапу, отчего в шкафчике жалобно звякнула чудом уцелевшая глиняная посуда, и угрожающе накренилась вперёд, явно прислушиваясь к чему-то снаружи. Следом за первой вибрацией пришла вторая, затем третья, и вот уже земля вокруг нашего дома начала сотрясаться с такой мерной, пугающей частотой, словно к нам на чашечку чая пожаловало стадо упитанных боевых слонов, решивших устроить утреннюю пробежку.

Василий Леопольдыч, мирно дремавший на