Яга на выданье - Азалия Фэйворд

Ситуация вышла из-под контроля настолько, что её даже невозможно было описать словами. Тьмутаракань ждала от меня спасения и великих свершений, а я, кажется, только что случайно организовала самое массовое, самое вооружённое и самое абсурдное брачное агентство во всём Тридесятом царстве.

И судя по тому, как настойчиво Черномор пытался проползти к моим ногам, отбиваясь от конкурентов в лице собственных подчинённых, моя спокойная жизнь в этом лесу закончилась, так толком и не начавшись. Оставалось только выяснить, как долго держится побочный эффект от Васиного чиха, и попытаться не сойти с ума до того момента, как эти романтики решат перебить друг друга на дуэлях за право почесать моего кота за ушком.

Глава 21.

Глава 21.

Окончательно осознав, что тридцать три вооружённых до зубов, пускающих романтические слюни гиганта, не собираются покидать мою поляну по доброй воле, я почувствовала, как внутри меня начинает закипать самое настоящее, неконтролируемое ведьмовское бешенство.

Эти бронированные шкафы, ещё недавно грозившиеся пустить мою избушку на дрова, теперь ползали на коленях в пыли, отталкивали друг друга локтями и наперебой выкрикивали такие тошнотворно-сладкие комплименты, от которых у меня начала невыносимо чесаться кожа. Поняв, что словесные уговоры и грозные окрики на эту одурманенную магией толпу совершенно не действуют, решительно перехватила древко своей верной метлы, стоявшей у входа, и, издав весьма неженственный, но крайне экспрессивный боевой клич, ринулась в самую гущу этого любовно-брутального безумия, и принялась щедро и от всей души охаживать метлой широкие богатырские спины.

Я звонко стучала черенком по металлическим шлемам и раздавать такие увесистые подзатыльники, которым позавидовал бы любой строгий полководец, но результат моих физических усилий оказался абсолютно катастрофическим.

Вместо того чтобы обидеться, испугаться или хотя бы отступить за пределы моего двора, эти ополоумевшие воины воспринимали каждый удар как величайшее благословение, счастливо зажмуриваясь и подставляя под метлу другие части тела.

– О, бей меня сильнее, жестокая повелительница моего сердца, ибо каждый удар твоей нежной руки слаще самого густого мёда! – радостно завыл какой-то здоровяк, получив черенком метлы прямо по блестящей кирасе, после чего попытался поймать метлу и запечатлеть на грязных прутьях страстный поцелуй.

Поняв, что грубая физическая сила здесь бессильна, я отскочила обратно на безопасные ступени крыльца, вскинула руки и решила пустить в ход свой богатый академический арсенал мелких, унизительных бытовых проклятий, надеясь, что хотя бы уязвлённое мужское самолюбие заставит их убраться восвояси.

В один миг с моих пальцев сорвался целый сноп искрящихся зелёных молний, которые веером разлетелись по поляне, безошибочно находя свои жертвы и вызывая немедленные, невероятно комичные физиологические мутации.

У одного из самых ретивых ухажёров, пытавшегося прорваться ко мне с букетом сухой полыни, прямо на ходу начали стремительно расти ступни, прорывая дорогие сафьяновые сапоги, пока на каждой ноге не образовалось по шесть невероятно длинных, растопыренных пальцев. Богатырь тут же запутался в своих новых, негабаритных конечностях, с грохотом рухнул лицом прямо в заросли крапивы, но даже оттуда продолжил кричать о своей неземной страсти, уверяя, что с шестью пальцами он сможет гораздо крепче держаться за мою любовь.

Другому, особо громогласному витязю в сверкающих латах, я щедрым магическим жестом подарила великолепные, развесистые ослиные уши, которые с громким хлопком пробили его шлем и начали смешно подёргиваться при каждом дуновении ветра, покрываясь густым серым мехом. Но этот неисправимый романтик лишь радостно пощупал свои новые локаторы, блаженно улыбнулся во всю ширину нечёсаной бороды и громогласно заявил на всю Тьмутаракань, что теперь он сможет улавливать даже самое тихое биение моего прекрасного сердечка.

Третьему я наколдовала спонтанное изменение волосяного покрова, в результате чего его густая, окладистая борода, которой он ещё недавно так гордился, внезапно ожила и сама собой заплелась в изящную, тугую девичью косу, украшенную на самом конце ярко-розовым, атласным бантиком.

Я метала проклятия одно за другим, превращая их дорогие плащи в нелепые детские слюнявчики, заставляя их носы светиться в темноте фосфорным зелёным светом и наделяя их голоса писклявыми интонациями, но эти идиоты лишь восхищались моими талантами, принимая каждое уродство за знак особого внимания.

Мои магические резервы начали стремительно истощаться, я тяжело дышала, опираясь на метлу, как на посох, и с ужасом понимала, что тактика мелкого вредительства лишь раззадоривает их больные фантазии, превращая мою поляну в какой-то абсурдный карнавал мутантов.

Именно в этот момент, когда я уже всерьёз подумывала о том, чтобы запереться в избушке и просто переждать пару десятков лет, пока они не состарятся и не уйдут на пенсию, вперёд с огромным трудом протиснулся предводитель этой сумасшедшей дружины, дядька Черномор.

Его лицо было красным от натуги, роскошные усы растрепались, а на сверкающей кирасе отчётливо виднелся пыльный след от чьего-то сапога, потому что конкуренты по сердечным делам совершенно перестали соблюдать субординацию, отталкивая своего командира от заветного крыльца.

Черномор судорожно поправил съехавший набекрень шлем, прокашлялся, пытаясь придать своему охрипшему от криков голосу хоть немного былой командирской солидности, и воздел обе руки к затянутому тучами небу, призывая своих подчинённых к тишине.

– А ну, ша, братия, уймите свой пыл, мать вашу богатырскую, пока мы тут друг друга не потоптали насмерть! – рявкнул он так громко, что у ослиноухого богатыря его новые локаторы испуганно прижались к голове. – Вы же посмотрите, что мы творим! Негоже такой царственной, невероятно прекрасной и божественно жестокой деве путаться в этой неорганизованной толпе! Вас тридцать три здоровых мужика, со мной тридцать четыре, а она у нас одна, словно ясная звёздочка на ночном небосклоне! Если мы все разом полезем к ней со своими пылкими чувствами, мы же её просто раздавим своей любовью, а этого моя трепещущая душа не вынесёт!

Богатыри неохотно притихли, тяжело дыша и подозрительно косясь друг на друга, явно понимая, что командир дело говорит, но совершенно не желая уступать своё место в очереди за моим вниманием.

Черномор, воспользовавшись паузой, торжественно выпятил грудь колесом, повернулся ко мне и, преданно заглядывая в мои уставшие глаза, озвучил своё невероятно гениальное предложение, которое должно было решить проблему перенаселения на моём дворе.

– О, владычица Тьмутаракани, позволь мне, как старшему и самому опытному в делах сердечных, предложить выход из этого затруднительного положения! – вещал он, смешно прижимая кулак к сердцу. – Мы устроим великий Турнир Влюблённых Богатырских Сердец, самое масштабное и беспощадное состязание на удаль молодецкую да силушку богатырскую, прямо здесь, на твоей чудесной полянке! Мы будем биться друг с другом не