Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Ещё минутку.

С ней так спокойно и уютно. С ней хорошо.

Как же спать хочется…

* * *

Из сна я вынырнула резко и тревожно. Глянула в окно, щурясь заспанными глазами. Чёрная, лунная ночь.

Заснула, когда ещё было светло. И Эрик был рядом. Нахал…

Развернулась, чтоб потребовать оборотня уйти, но не нашла его глазами. И тут…

— Проснулась, птичка? Ненаглядного своего ищешь?

Я едва не закричала. К нутру поползла мертвенная ледяная рука. Тут же захотелось спрятаться под одеяло, как в детстве.

В неосвещённом углу спальни сидел чёрный волк с бликующими жёлтыми глазами. Он ощетинился, бочком приближаясь к кровати.

— Уснула с ним… А меня прошлой ночью не пустила. — угли в его глазах вспыхнули ярче. Он пожирал меня взглядом, не замечая, как моё тело сотрясает дрожь страха.

Накинулся резко, прижал к кровати всем телом, сдавил.

— Ты такая крохотная и нежная. Как бы я хотел сжать тебя посильнее, сдавить твои рёбра, чтобы ощутить в себе твоё дыхание, ток крови по венам. Чтобы почувствовать твоё сердце…

Я вскрикнула, упираясь зверю в грудь.

— Кончай ныть. Если расслабишься, то тебе тоже будет приятно.

Я забарахталась, хватая волка за уши и выкручивая. Он на секунду ослабил хватку и этого хватило, чтоб выскользнуть на пол.

— Ты же обещал! Обещал не трогать меня! Прошлой ночью…

— Прошлой ночью ты была со мной! Ты не пустила к себе этого придурка. Он тебе так понравился, да?

Оборотень рычал, не решаясь напасть снова. Я отползала к двери, судорожно придумывая способ остановить его.

Внезапно, пришла идея.

Я схватила пакет медикаментов с прикроватной тумбочки и пулей вылетела из комнаты, запираясь в ванной. Упав на колени, я как можно быстрее нашла банку с аскорбиновой кислотой.

Оборотень появился за дверью через секунду.

— Ты же знаешь, что я с одного удара вынесу эту дверь. Лучше выйди сама.

Я схватила ампулу лекарства для шприца и разбила её, одновременно набирая в горсть штук тридцать круглых аскорбинок.

— Мне всё равно. Я не дам тебе больше меня насиловать! Сейчас я проглочу всю пачку таблеток и совсем скоро умру от передозировки. Это отрава, понял? Чуешь запах? Не хочу больше так жить! Ты никак не успеешь меня спасти, когда это окажется у меня в желудке.

Я размазала жидкое лекарство по аскорбинкам и отправила несколько в рот.

За дверью донеслось обеспокоенное рычание.

— Стой! Не глотай. Не буду я тебя трогать.

Я с облегчением выдохнула. Ночь обещала быть долгой.

* * *

— Приём, это Генри. Звоню с докладом. — … — Нет, прикинулся, что тоже хочу участвовать в травле. Теперь точно носа не покажет, я его как следует припугнул. — … — Спокойный, даже слишком. Ещё и живёт с кем-то… Я так думаю, что это та, лишняя. — … — Мне ваши обряды неинтересны. Она вам всё испортит. Вылезет в самый неподходящий момент и ага. — … — Всех не подмажешь, а вдруг кто поверит? Неравнодушных много. — … — Ну, ваши проблемы. Поосторожнее с федералами, награду уменьшить надо. А то сбегутся сейчас со всех концов. — … — Да, сегодня выступаю на дежурство. — … — Понял. Конец связи.

Глава 10

Глава 10

— Я тебе не верю. Ты себя не контролируешь. Сначала берёшь силой, а потом надеешься на то, что я буду к тебе добра? — я сунула в рот ещё несколько аскорбинок.

Надо добить. Надо заставить его поверить.

Сопение усилилось, волк попытался налечь на дверь, но я взвизгнула, разбивая ещё одну капсулу.

— Назад! Если не отойдёшь, я…

Он тут же отскочил, жалобно протянул:

— Не на-адо… Я не буду. Выйди, пожалуйста.

Я осторожно открыла дверь, положила таблетки в карман пижамных штанов так, чтоб волк видел.

Он настороженно рассматривал меня, с силой втягивая носом воздух.

— Что это за лекарство? Пахнет дрянью.

— От ран. Но в большом количестве действует как яд.

— Зачем жрёте их тогда, если яд… — волк ещё раз смерил меня взглядом и затрусил вниз по лестнице. Я пошла следом.

— Даже обычная еда может убить, если съесть слишком много. Всё дело в дозировке.

Оборотень пошарил на столе, вылил весь заварник в чашку для салата и засыпал туда ложек пять сахара.

Я невольно скривилась, когда он начал лакать своё пойло.

— Мне холодно, может, принесёшь дров, чтобы растопить камин?

— И не подумаю.

Волк даже не взглянул в мою сторону. Обиделся…

Я прошла к столу и села. Он недоверчиво на меня посмотрел и подвинул ко мне чашку.

— Будешь?

Я мотнула головой.

— Ты же туда пакет сахара высыпал. Как ты это пьёшь?

— Я люблю, когда сладко. Это вкусно и спится лучше потом. — он снова принялся жадно лакать.

— Почему ты взбесился?

— Видел во сне, как вы целовались с этим… Наверное, ваше это милование должно быть мне на руку — ведь тогда ты захочешь остаться тут подольше. Но меня это ужасно бесит.

Я хлопнула глазами. Сны? Он видит, что делает дневная часть? Почему тогда у Эрика нет никаких снов о лесе…

— Ревнуешь меня? Но ведь вы одно целое, он это ты.

Оборотень взвился, словно подброшенный пружиной. Приблизился к моему лицу, заглянул своими пылающими глазами в мои и зашипел, словно кот:

— Я — это не он! Ясно? Он слабак, жалкий, бесхребетный. Он ноет и плачется на тяжёлую жизнь. Ты уже влюбилась в него, а? Только не говори, что не влюбилась. Я знаю, что это так. Ты такая не первая.

Отчего-то внутри всё сжалось в болезненный тугой ком и дышать стало тяжелее.

Я с трудом выдавила из себя слова.

— Не первая? А их что… Много было?

Волк отстранился, с торжествующим видом заблестел глазами.

— Не считал. Но до тебя были и другие. Спроси его сама, да только поверь уж — у него смелости не хватит рассказать. Он трус и будет тебе врать.

Я неожиданно разозлилась.

— А почему ты вообще решил, что я буду тебе верить? Может, врёшь тут именно ты, просто потому, что завидуешь ему? За этим ты его очерняешь? Я испытываю к тебе глубокую ненависть, которую простым извинением не загладить. Ты делал со мной ужасные вещи. Так странно, что он