Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Когда я огляделась, то меня охватил какой-то первобытный страх, смешанный с противоречивым восторгом.

Теперь я свободна. Свободна!

Свежий ветер тут же растрепал волосы.

Я прижала ладонь ко рту, силясь не закричать и поднялась.

Снаружи дом оказался меньше, чем мне думалось. Сад был заросший, но красивый. В дальнем углу виднелись два могильных камня, обрамлённые живой изгородью из плюща и цветов.

Я, подбежала к каменному забору и пошла вдоль. Выход был свободен.

На улице было ощутимо холодно и я обрадовалась, что перед выходом нацепила на себя красный плащ.

Это было рискованно, но свитеры Эрика были ещё ярче — рыжие, пурпурные, белые…

Я вывернула плащ наизнанку и надела другой стороной. Подкладка была чёрной — лучше, чем ничего.

Озираясь по сторонам, я чуть ли не на четвереньках поползла в лес, наугад выбирая направление.

Когда преодолела несколько метров — начала замечать больше. Вот тропинка, ведёт в два направления, одна сторона влево, другая прямо. Та, что ведёт вперёд оказалась более заросшей. Я пошла по ней, прячась за деревьями.

Было тихо. Пахло смолой, тишину нарушали редкие крики птиц.

Тропинка стала совсем незаметной, а потом и пропала вовсе. Я принялась нанизывать на торчащие сучки плотные и крупные листья подорожника, чтобы оставить хоть какой-то след.

Шла уже достаточно долго, не решаясь подать знак голосом. Потом, осмелев, приложила руки ко рту и попыталась изобразить птичий крик. Получилась какая-то пьяная иволга.

Во второй раз получилось лучше, но всё равно не то. И только я собралась крикнуть трижды, как метрах в сорока на мою пьяную иволгу отозвалась иволга, явно соблюдавшая трезвый образ жизни.

Я ломанулась на звук, не переставая истошно орать, теперь уже как пеликан и спустя несколько минут…

— Эрик! Что с тобой⁈

Впереди меня, волоча окровавленную ногу, весь перемазанный в земле, плёлся абсолютно голый мужчина.

Он обнимал себя руками, еле передвигая ноги. Увидев меня, широко распахнул глаза, налитые слезами и протянул руку. Покачнулся…

Я бросилась к нему, подхватила плечом, не давая упасть.

— Кэтрин… Что ты делаешь здесь, тебя… Тебя могут заметить…

Эрик дрожал всем телом. Я стянула с себя плащ, укрывая его плечи и мы сделали первые, осторожные шаги.

— Тебя ищу, дурень… Почему ты не вернулся утром? Что с твоей ногой?

Мужчина прохрипел, превозмогая боль.

— Капкан… Барсучий, наверное. Неглубоко ранил, смог разжать… Я очнулся посреди леса и… Он слишком далеко забрался. Кэтрин… Он хотел убить меня, специально зашёл так далеко…

Я сжала зубы.

Наивный. Тупой. Животное.

Он решил проучить меня.

Ревнивая сволочь.

— Он разозлился, что ты остался в моей комнате. Решил, что мы с тобой… Ну, неважно.

— Моя вина… Я уснул рядом. Как ты выбралась из дома…?

— Он… Выкинул меня, прежде чем в лес убежать. Сказал, чтоб тебе не досталась. — не знаю, что заставило меня соврать. Может, слова зверя о предыдущих жертвах…

Эрик криво усмехнулся, тут же жмурясь от боли.

— Похоже на него… Сначала делает, потом думает.

До дома дошли нескоро.

Промыли рану, обработали. Эрик выпил таблетки, слопал половину кастрюли наскоро сваренных и обжаренных с яйцами макарон, а потом крепко уснул.

Я уселась на диване в гостиной, укрывшись одеялом. В новостях ничего нового не показали — пропавшие разыскиваются, работы ведутся…

Впервые пришла мысль, что в такой ситуации хорошо не иметь родственников.

Моя мама умерла, когда я была ещё совсем крохой, а отец обзавёлся новой семьёй и спился.

Детство провела у бабушки, рано начала жить одна. А когда бабушки не стало, то я почувствовала себя круглой сиротой.

Сейчас бы волновалась о них, не могла бы держать голову холодной, а так… Так всё же легче.

Где-то в душе теплилась мысль, что подруги ещё живы, но сильно впечатался в память отрывок газеты с происшествием восьмилетней давности.

О тринадцати людях в новостях не говорилось…

Жалко, нет открытого доступа в интернет. Но есть вероятность, что у Эрика телефон не кнопочный.

От стресса и усталости меня вырубило прям на диване.

Проснулась уже в темноте и вздрогнула от звуков у входной двери. Послышалось глухое рычание.

— Рожа смазливая, а толку… И когда ж ты наконец исчезнешь, что сделать, чтоб ты пропал? Что тебя уничтожит…?

Я разлепила сонные глаза. Часы показывали первый час ночи. Сколько же я спала…

— Где ты был? Почему утром не вернулся, ты совсем с ума сошёл?

Волк медленно ковылял, прихрамывая на одну ногу. Резким движением стряхнул с когтей грязь. Его хвост свалялся и волочился, словно мочалка, а на спине и груди были красные полосы. Он грузно свалился прямо на ковёр.

Перевёл взгляд на меня, недружелюбно ощетинился:

— Жрал людей. Ты ж меня в этом подозреваешь, птичка. Что, за своего любимого волнуешься? А вот нечего было меня дурить, в следующий раз хуже будет.

Я встала, шагнула к зверю.

— Тебя ранили? Почему ты весь в грязи?

— Ой, да не притворяйся, что ты за меня трясёшься. Не верю.

— Чёрт, да ответь уже нормально, что случилось⁈ — я не выдержала и повысила голос. Волк удивлённо распахнул глаза, отполз от меня, поджимая ногу.

— Разоралась… Охотники за мной гонялись, напустили на меня своих шавок. Подрали немного, но я ушёл. Пришлось следы через воду скрывать, вот и всё. Довольна?

Я присмотрелась и обнаружила, что на спине зверя тоже есть пятна крови. Вздохнула, покачала головой и предложила:

— Пошли наверх. Я тебе помогу отмыться.

Со стороны мы выглядели, наверное, странно. По одному с серьёзным видом зашли в ванную, волк осторожно забрался под душ, ворча, что ему не очень-то нужна помощь и что он не инвалид.

Он сам включил воду, побрызгал немного себе на грудь и спину, потом принялся отковыривать прилипшие кусочки грязи, стараясь не попадать под струи из душа.

Немного повозившись, раздражённо повернулся ко мне.

— Это нельзя отмыть. Невозможно просто.

— А ты не отмывай, давай тебя налысо побреем.

Уши волка испуганно навострились, а затем он с хитрым видом брызнул на меня водой.

Я утёрла лицо от воды и плюнула.

— Ты как ребёнок. Непослушный, упрямый и вредный. — оборотень хихикнул и снова брызнул в меня, наблюдая, как напитывается влагой моя футболка, становясь прозрачной.

Я подошла, выключила воду и взяла лейку в руки.

— Встань на четвереньки. Попробую спину вымыть для начала. Тут сплошная грязь. — крепко сжала зубы, когда прозвучало елейное: