Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Пока я говорила, в глазах зверя промелькнули десятки эмоций. Злость, грусть, обида, ненависть, отчаяние, кривая насмешка. А потом он заговорил:

— Я не умею по-другому. Все эти ухаживания, слова… Я могу, но не очень долго. И потом, твой запах уничтожает во мне все остатки здравого смысла. Я не знаю, что со мной происходит. Такого никогда раньше не было, я бы хотел часами вылизывать тебя и трогать твою кожу, чтобы она источала больше аромата. И в такие моменты мне кажется, что я пью самый сладкий и самый настоящий нектар из всех возможных.

Это как капли дождя на траве и листьях после сильной грозы. Сладкие, пропитанные электричеством и небом. Ты пробовала? Может, однажды я тебе покажу, что это…

Оборотень замолчал и посмотрел на меня так, словно он щенок, выпрашивающий у хозяйки лакомство.

С трудом удалось разлепить пересохшие губы.

— Я понимаю. Это естественно для тебя, ведь ты животное. Но ничем помочь не могу. И если ты хочешь, чтобы я осталась в живых — не делай того, о чём сейчас думаешь. А лучше — уходи.

Зверь отвернулся. Зашевелил ушами, словно что-то обдумывая, а потом безмолвно направился к двери.

— Хочешь, чтоб ушёл? Будешь сидеть тут и ныть в своё удовольствие, да? Все вы люди одинаковые. Окей, я уйду.

И он вдруг действительно ушёл. Непонятно откуда выудил ключ, открыл дверь и тут же запер её с обратной стороны.

Я осталась одна.

Ночь прошла тихо, я выпила чай, помылась и немного почитала.

Мысленно похвалила себя за спокойствие и решила, что завтра же поговорю с Эриком насчёт того, чтоб он узнал обстановку в городе по поводу этой непонятной охоты.

Рассудила, что соваться из дома сейчас будет опасно, поэтому просто устроилась в кровати и заснула, не пытаясь даже искать запасной ключ или ломать решётки.

Проснулась рано. Только начало светать. Поёжилась в кровати, обняв себя руками. Очень хотелось попить что-нибудь горячее и я, приняв сидячее положение, позвала:

— Эрик! Ты дома? Принеси мне, пожалуйста, чаю. Очень замёрзла!

В обычный день он появился бы уже через секунду. Но сейчас дом ответил мне звенящей тишиной.

Я выбралась из кровати, вздрагивая от холода.

Из комнаты вышла с опаской, поджидая угрозу за углом. Но дом был абсолютно пуст. Не было следов грязи у входа, никто не копошился на кухне. И даже тонкий плед в комнате оборотня лежал поверх постели ровно, словно на него никто не ложился.

Я нахмурилась и посмотрела на часы. Было уже шесть утра.

Страшная догадка поразила меня.

Он не вернулся из леса.

Эрик не пришёл и тогда, когда солнце уже заливало гостиную. Не вернулся, когда около двенадцати начался мелкий дождь.

Никогда в жизни я не испытывала таких двояких эмоций.

В какой-то момент даже стало казаться, что существует несколько версий меня, как Эрика.

И если одна из моих версий с облегчением вспоминала уход оборотня в лес, то другая с беспокойством выглядывала в окно, силясь рассмотреть среди деревьев приближающуюся фигуру.

Настроение совсем упало.

Я гадала — где Эрик может быть. Ведь он совершенно точно перекинулся назад. И теперь бродит там, в лесу. Голый и беззащитный.

Что, если он в виде волка наткнулся на охотников и их было слишком много?

В конце концов терпеть стало невыносимо.

Я принялась искать — чем можно было бы отпереть дверь или открыть решётку. Шкафы были заперты, в спальне оборотня тоже ничего дельного не нашлось, поэтому я вытащила из горшка бляшку от ремня и пошла в кладовую. Упёрлась спиной в стену и, кряхтя от усилия, сдвинула шкаф, который Эрик отодвинул просто руками.

Внутри принялась разгребать ящики и коробки, сооружая что-то наподобие лестницы.

Внезапно, увидела в одном из ящиков сложенный пополам листок газеты. Выпуск был напечатан восемь лет назад. Заголовок был крайне странным…

'Общее число пропавших девушек — тринадцать. Чёртова дюжина или простое совпадение?

Отложила лист на полку, чтоб не порвать. Надо будет разузнать у Эрика об этом. Если я его найду…

Содержимое следующего ящика заставило меня содрогнуться.

Там были ошейники с шипами вовнутрь и ржавые цепи, переплетённые с колючей проволокой.

Кажется, этим отец Эрика себя истязал. Но зачем же хранить такой ужас в своём доме?

Когда я добралась до окна и смогла как следует его рассмотреть — меня ждало разочарование.

На окне не было никакого механизма, открывающего его. Оно плотно сидело в куске стены. Приглядевшись, я поняла, что ручка, открывающая окно вверх находится на другой стороне, а сама рама от времени явно пришла в негодность и не двигалась с места.

Какой смысл был отпирать форточку со стороны сада? Это точно было сделано специально… Но для кого?

По бокам были видны странные чёрточки, словно кто-то ковырял раму куском чего-то острого.

У дальней стены нашёлся длинный кусок прямоугольного бруса. Я разогналась от стены и ударила им в стекло, словно копьём.

Стекло не поддалось.

В ход пошли куски кирпичей, железные наручники, острые обломки дерева.

Стекло было непробиваемым.

Я схватила себя за голову, пытаясь унять накат паники.

Должен же быть способ…

Снова полезла к окну, начала шарить пальцами, а потом, сообразив, сунула к окну нос.

В ноздри попала тонкая струйка свежего воздуха. Чуть ли не вскрикнув от радости, я прижалась одним глазом к низу рамы.

Там была тонкая, едва заметная щель.

Как нельзя кстати пригодилась железная бляшка от ремня Эрика, она идеально прошла в маленькую щель.

Я тут же принялась давить на неё со всех сторон, царапая пальцы до крови.

И, о чудо — рама сдвинулась на несколько сантиметров вверх. Я просунула пальцы наружу, пытаясь нащупать ручку, но ничего не вышло.

Рискуя свернуть шею на «лестнице», рванулась вниз и с трудом оттащила от стены доску, по ширине проходившую в проём.

Со страшным усилием я затащила доску наверх и вставила в раму. Потом спустилась вниз, растёрла ладони и, ухватившись за доску, повисла на ней всем телом.

На третий рывок рама с противным скрипением отошла.

Я чуть ли не разрыдалась от счастья, не обращая внимания на занозы, которые впились глубоко в кожу.

Сначала просунула наружу голову и плечи, а затем, оттолкнувшись, вылезла полностью.

Рама двигалась свободно, я оттолкнула доску, которая с грохотом упала на пол и подложила