Волчья страсть. Красная Шапочка по неволе - Ева Тайга

Ночь предстояла трудная.

Глава 11

Глава 11

Сначала я просто поливала спину зверя тёплой водой, чтоб хоть немного размочить свалявшуюся шерсть.

Затем принялась счищать комья земли пальцами.

Волк терпел, слегка вздрагивая, когда вода попадала в раны. Спустя минут десять он намок достаточно и начал то и дело встряхиваться.

Через минуту мою одежду уже можно было выжимать и я, наконец, не выдержала:

— Да что ты встряхиваешься? Ты меня уже всю облил, мешаешь ведь.

Оборотень повернулся ко мне и заявил:

— Ты глупая или как? Я не могу просто сидеть, это инстинкты.

— Ну так сдерживай свои инстинкты… Я уже вся мокрая.

— Ммм, прям вся? Проще будет раздеться… — волк получил щелчок по уху и, недовольный, встряхнулся так, что вода попала мне в рот.

Мытьё было долгим и трудным. Оборотень весь был в ссадинах и царапинах разной глубины.

Я промывала их осторожно, думая о том, что в доме не хватит бинтов и зелёнки, чтобы столько обработать.

Волк терпел, даже не скулил. Спросил, как бы невзначай:

— За него волнуешься?

— О чём ты?

— Боишься, что его красивое туловище теперь будет не таким привлекательным?

Я ничего не ответила и принялась с остервенением тереть хвост волка, мысленно проклиная его на чём свет стоит.

Помогаю ему тут, а он…

— Закончила. Сушись. Потом иди вниз, ложись на диван. Будем обрабатывать.

— Раскомандовалась… А как я по твоему сушиться должен? Полотенцем?

Но я уже его не слушала. Ушла в свою комнату, переоделась в сухую одежду, а потом услышала звук работающего фена из ванной.

Когда с перевязкой и обработкой ран закончили, то вдвоём остались в гостиной. Оборотень дремал, прикрыв глаза, а я просто отдыхала и думала.

Хотелось есть, но запасы в холодильнике и шкафах практически подошли к концу. Даже те макароны, что я варила для Эрика были, кажется, последними.

Я повернулась к волку. Он был спокоен, даже умиротворён. Посылать его за дичью сейчас опасно. Но зато можно попытаться узнать у него какие-нибудь детали.

Ведь я в конце концов не могу отсиживаться тут вечно. Как бы не боялась попасть в тюрьму, как бы не сочувствовала Эрику, сидеть здесь, в четырёх стенах точно умалишённая — это не выход.

Нужно что-то предпринять, найти лазейку. Но что?

Решила обратиться к оборотня напрямую:

— Ты не против поболтать?

Зверь шевельнул ухом и открыл янтарные глаза.

— Ну, валяй. Чего тебе?

— Ты помнишь что-то из твоей прошлой жизни? Ну, до этого дома.

Оборотень пожал плечами.

— Ну, помню. Просыпался один, холодно и темно. Тесно. В подвале сидел всё время, очень не нравилось. Видел только сны о нормальной жизни этого… Дневного. Ему жилось лучше.

— Ты нападал на людей?

Оборотень неопределённо махнул лапой.

— Нет, а толку было возникать? Всё равно на цепи сидел бы.

— Ты… Убил кого-то в то время?

Вспомнился юноша с серьёзным взглядом, который был так похож на Эрика. Что, если…?

— Нет. Хотя, был случай, когда собаку порвал.

Я сглотнула.

Вот оно…

— Ты… Очень разозлился? Не мог себя контролировать?

Зверь помолчал, а потом с неохотой продолжил:

— Я тогда увидел сон о том, как человек гуляет в лесу. Лес оказался прямо за забором. Когда проснулся — начал звать и просить хотя бы раз вывести меня наверх. Даже на цепи, не отходя далеко. Я не стал бы вырываться. Ну, посмотреть просто. Подышать. Я долго кричал, по-моему даже плакал. Тогда я ещё умел плакать.

А потом пришёл отец этого и… В общем, он сделал больно. Я был меньше, чем сейчас и не смог защищаться. Когда стало очень страшно и очень больно, то я совсем сорвался. Смог попасть наружу, почти добежал до леса… Ну и всё. Плохо помню, в глазах красное было.

Я не могла произнести ни слова. Волк заметил моё замешательство и беззаботно хохотнул:

— Да не волнуйся, птичка. Это давно было, я уж и забыл почти. А что, грустно тебе за меня?

— Ну, я бы никому такого не пожелала… А ты видел его семью? Может, кто-то с тобой говорил?

— Семью видел. Когда выскочил — видел мать. А во сне помню ещё был один мужчина помоложе отца, они с этим придурком иногда вдвоём тусили.

Я насторожилась, тут же приподнимаясь на диване.

— Что? Ты видел ещё одного? Он волком был или обычным?

— Да я не знаю. Может да, может нет.

Я разочарованно вздохнула и села назад. С надеждой спросила:

— Ты что-нибудь знаешь о том, что восемь лет назад были похищены тринадцать девушек? Я нашла в подвале газету, там про каких-то культистов ещё есть.

Волк покачал головой. Я заметила с каким вниманием он следит за моей вздымающейся от волнения грудью. Моя близость в такой обстановке заставляла его принюхиваться всё сильнее.

Придвинулся ближе, заискивающе положил голову мне на колени. Я, очнувшись, шлёпнула его по уху.

— Ты чего это удумал опять? Слезай.

Глаза зверя сощурились, словно кошачьи. Он проурчал:

— Я с тобой тут откровенничал, а тебе жалко? Полежу чуть-чуть и всё.

— За твою откровенность я уже расплатилась, ещё в первую ночь.

— Я ж не пристаю, просто лежу. Нюхаю. Ты тёплая такая, мне очень уютно становится и…

— Нет, не потерплю больше.

Я грубо спихнула ушастую голову с коленей и встала.

Но, обернувшись, почувствовала укол совести — волк выглядел так одиноко, свернувшийся клубочком на длинном диване. В который раз подумала, что ни одному врагу не пожелала бы такой жизни, как у этого существа.

Посмотрела долгим взглядом на засыпающего от усталости зверя и проговорила:

— Спасибо, что рассказал. Я не забыла и не простила, ты знаешь, что это невозможно. Но теперь я стала понимать тебя лучше. Отдыхай. И не сбегай вот так ночью непонятно куда.

В ответ прозвучало тихое:

— Не за что, птичка. Не буду…

* * *

Эрик проснулся поздно. Долго раскачивался, разбил свою любимую чашку и воротил нос от таблеток.

— На мне и так всё заживёт, у меня регенерация почти мгновенная… Вон, смотри. Почти не хромаю уже.

И он прошёл по комнате, явно сдерживая кряхтение от боли.

— Ты совсем дурень. Тут в любой момент может облава начаться, а ты из себя героя корчишь. Пей, сказала!

Волк с неохотой проглотил